hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

Categories:
  • Mood:

Часть вторая, глава девятая, но я уже совсем в них запуталась

Вечер воскресенья, на повестке дня сеанс саморазоблачения, а то, боюсь, не все поняли, с кем имеют дело. То героем обзовут, то вообще похвалят, а я не привыкла и пугаюсь. Это было вступительное кокетство и ковыряние туфлей пол, а теперь, собственно, серьезно и по существу – речь пойдет об одной редкой разновидности граблей, на которые я наступаю снова и снова, и не думаю, что когда-нибудь научусь их обходить. И вообще расскажу о мрачном, о том, о чем не говорят и не признаются публично, ибо «это» уже на грани психического заболевания, и тут выпендриваться словесно получается у меня очень плохо. Но дело-то в том, что раз уж я решилась рассказывать – то придется рассказывать и негламурное, и некрасивое - у меня ж не беллетристика. Поэтому кому нужен приятный для глаз вымысел, тому дальше не читать – в жизни все бывает, хэппиэнды не гарантированы, а главные положительные герои вдруг могут превратиться в угрюмых и неприятных типов с психическими отклонениями.

Все, а теперь – в холодную воду собственной жизни, какой она видится даже не вон с того далекого холма, а всего лишь от ближайшего поворота. Пыль еще не улеглась, миражи пока не появились, все видно излишне отчетливо и солнце лупит в глаза со всей дури – а неужели это была я?



В прошлый раз рассуждала я про любовь. Что у нас традиционно связано с любовью во всех ее ипостасях и разновидностях? Правильно, вот мне с задних рядов кричат - зеленоглазое чудовище, оно же ревность, оно же излишняя чувствительность к несущественным деталям, ибо частичка отеллы есть в каждом из нас, и не всем и не всегда удается затоптать ее до полного исчезновения. Ну, может и есть такие, которые никогда и ни разу, и не понимают, как так можно вообще - а вот в нашем отдельно взятом королевстве семействе этот феномен имеет место быть иногда. Особенно со стороны меня и Проекта Л, который в этом отношении мало от меня отличается, о чем я вынуждена с немалым сожалением признаться. Поспешно добавлю, что советов «как справиться» не надо, в теории мы сильны, у нас с практикой проблемы.

Чувство беспричинной ревности знакомо мне с раннего детства, хотя дать ему научное определение и провести «анализ причин развития» я затрудняюсь. Ребенком я сильно ревновала маму к чужим посторонним детям, которые к ней неизменно липли всегда и везде, а еще с детьми она тесно общалась в силу профессии и всегда была с ними приветлива и мила. Некоторые дети мне даже ставились в пример, за что я их, конечно, тихо ненавидела, всех вместе и каждого по отдельности, а чувств своих скрывать мне не удавалось никогда. И мне за это часто пеняли и стыдили, а также объясняли, почему я единственный ребенок в семье – ты, мол, такая ревнивая, что убьешь младенца в колыбели, а зачем так рисковать. И я привыкла думать, что – да, этот недостаток мне присущ, наряду с прочими другими, и с ним надо бороться. И вот я борюсь, и борюсь, и все без толку.

Ревность как феномен сопровождает меня по жизни. Она не принимает экстремально-уродливых форм, и на том спасибо - еще никого я не задушила в порыве убийственных чувств, не выслеживала соперниц ночами, чтобы облить их серной кислотой или всадить кинжал с горестным возгласом на древнегреческом языке, и ни разу, ни разу не пыталась читать все содержимое мобильных телефонов кого бы то ни было, хотя соблазн, признаюсь, был. Я ревную и страдаю молча, и еще дополнительно страдаю и мучаюсь оттого, что ревновать стыдно, нехорошо и опасно для отношений.

Вот почему так? Человек я более-менее разумный, то есть существо, не чуждое кое-какой примитивной логики, и тем не менее случаются со мной припадки дикой и совершенно первобытной ревности, когда я способна приревновать любимого безо всякого повода и к чему угодно – от табуретки до соседки. Вот, кстати, о соседке. Справа от нас живет супружеская пара с двумя детьми, о которых мне из надежных источников – от самого Степана - известно, что был у соседки со Степаном бурный роман, когда-то там до меня, который кончился так же стремительно, как и начался. Казалось бы, что мне с того? Сама ж я Степану отнюдь не белой лилией досталась. Но нет – каждый раз, когда я эту соседку вижу, то самое пресловутое зеленомордое чудовище откуда-то из глубины меня ковыряет пальцем непосредственно в правом предсердии. Хотя у меня хватает ума на него не реагировать – смешно же, право слово. Это был просто пример, а дальше будет хуже.

Ревность моя была, как я уже говорила, небуйной, даже тихой, но исключительно навязчивой, и ревновала я Степана и к теням из прошлого, и к детям из настоящего, да-да, можете удивляться и крутить пальцем у виска – как это можно ревновать к детям? И к прошлому? Можно. У меня получалось. Да, рассудком я понимала все: ревность зло, бессмысленный расход эмоций впустую, справиться с ней я должна сама, без посторонней помощи, потому что стыдно признаться, потому что толку признаваться, потому что ее просто не должно быть - и все. Ни у кого нету – у Степана нету, я знаю, я спрашивала, а вот у меня есть, и что с этим делать?

Она была. Каждый раз, когда я случайно находила артефакты прошлой жизни Степана – чьи-то женские трусы в ящике комода, открытку с жирно чмокнутым красной помадой, которая элегантно падала мне на голову с верхней полки, чужие туфли в кладовке – изнутри вздымалось нецивилизованное, первобытнообщинное желание сделать больно или, на худой конец, повыть. Взрывы ревности страшной силы вызывали во мне и степановы дети – не сами, конечно, дети, но степанова привычка советоваться с ними и спрашивать разрешения на все – даже когда я лежала в больнице, он приезжал меня проведать, только если дочь не возражала. А если возражала – то и не приезжал: «Милая, хочешь, заедем в больницу к Алене?» - «Не, там скууучно!» - «Дочь не хочет, извини, сегодня не приеду». Или вдруг срывался к детям, если они изъявили желание его видеть «вне расписания», и плевать, что там у нас было запланировано – меня не спрашивали, меня ставили перед фактом. И да, я часто чувствовала себя злобной мачехой из сказки – как я могу ревновать к детям?! Что я за чудовище такое?

Выть не позволяли обстоятельства и воспитание, а делать больно я научилась - сама себе. Любым острым предметом, там, где последствия можно закрыть рукавом. Нет, я не пыталась манипулировать окружающими и привлекать к себе внимание, как некоторые ошибочно считают. Просто этот дикий, но быстрый способ мгновенно справиться с «неправильной», но сильной эмоцией внутри, о которой нельзя рассказать, которая не должна там быть, с которой невозможно было справиться иными средствами – как мне казалось - заменил мне все другие способы борьбы с самой собой. В конечном итоге не только приступы ревности, но любая острая душевная боль по любому внешнему или внутреннему поводу провоцировала потребность причинить мгновенную физическую боль самой себе, которая – единственная – давала мгновенное облегчение, хоть и ненадолго.

И это была моя самая страшная и стыдная тайна, о которой все равно узнали двое: Степан – и, увы, Проект Л. И который – что гораздо страшнее –стал практиковать то же самое. Забегая вперед скажу, что и она, и я с этим варварским методом подавления отрицательных эмоций – или как там это у психологов правильно называется? - в конечном итоге справились, но на это ушло несколько лет и, в случае Проекта Л, помощь профессионального психотерапевта.

И если б ревность была только моей интимной проблемой – увы, в такой семье, как наша, где «узы крови» связывают не всех, а чувства друг к дружке тасуются в совершенно произвольном порядке, проявления ревности неизбежны, и это касается не только меня, но и детей – по отношению друг к другу и к родителям, как биологическим, так и навязанным извне. Проект Л тоже ревновал – Степан, с его стрелецкой честностью, нисколько не скрывал, что к Проекту Л (и Ф) он никогда и не будет относиться как к родному. То, что позволено Юпитеру...и так далее. И поэтому мне часто приходилось купировать вспышки ярости Проекта Л по поводу «а вот ей, а вот мне» и вытирать слезы Проекта Ф после особо жестких лекций на тему «не ставь локти на стол».

Сгустив краски до полной непрозрачности и заливки тушью, внесу в повествование оптимистичную ноту и надежду на лучшее будущее – все, что я тут описала, осталось в прошлом, по большей части. Грянули духовые, грохнули ударные, бодро вступил хор, опять упали грабли. И легким тенорком – просто о всяких событиях того времени, а скелеты запихнем обратно в шкаф до следующего раза.

Первый год нашей со Степаном совместной жизни в недостроенном и неприкаянном доме, предмете судебной тяжбы и яростных письменных разборок между пока еще супругами, прошел кувырком и как попало. Я, как уже неоднократно упоминалось, полежала в немецкой больнице, с третьей попытки получила водительские права и много лишнего опыта (неудачная парковка, снос зеркала на узкой дороге, общее поседение и тремор), Проект Ф лишился сразу пяти молочных зубов под общим наркозом, Проект Л отметил шестнадцатилетие, завел дурную привычку каждые две недели расставаться с одним и тем же другом навсегда и пустил учебу на самотек окончательно. Проекты М и Р переехали во второй раз, потому что у их мамы тоже началась личная жизнь и появился новый будущий папа, у которого был еще и младший брат, а упоминаю я о нем только потому, что спустя какое-то время этот брат стал-таки детям новым папой нумер два. Хотя и ненадолго. И еще Проект Р пошел в школу. Все это не в хронологическом порядке, а как мне произвольно вспомнилось.

Потом, наконец, Степан получил официальный развод и передумал на мне жениться.
Tags: Былое и грабли, воспитание - опыт отдельно взятой матери
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments