hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

Categories:

Записки змей-горыныча, часть 3

Опять с иллюстрацией в конце, извините. Картинка, правда, старая-престарая и призвана в данном контексте символизировать непосильный рабский труд переводчика в противотуберкулезном контроле, я все о своих баранах. Так что кто до конца дочитал, тому бонус в зубы.

Иногда, в припадке жалости самой к себе начинает казаться, будто нет труда неблагодарней и непризнанней, чем труд переводческий - хотя зачем мне, собственно, чья-то благодарность и признание, я еще до конца не уяснила.

С моей точки зрения, лучший толмач – тот, которого не замечают, который создает иллюзию общения напрямую, а сам растворяется в тени. Когда люди, чей разговор ты переводил, кидаются друг другу на грудь с криками «Как ты меня понимаешь!» и бурно братаются, забыв о том, что все это время общение шло через третьего лишнего – перевод можно считать удачным.

Одна из моих самых первых начальниц, острая на язык медсестра-англичанка, говорила: «Хороший переводчик – это когда я на вопрос «Куда?» не получаю ответ «Потому что». Я же еще пару банальностей добавлю. Переводчик, как это ни трудно иногда, обязан наступать на горло собственной песне. Когда твой подопечный мычит неразборчивое и косноязычное, начинает про виды на урожай, а заканчивает анекдотом про еврея, то велик соблазн перевести всю эту ахинею красиво и грамотно, да и вообще сказать за него дельное, потому что мы-то в теме и знаем. А надо сдержаться, увы, ибо все равно когда-нибудь всплывет, что общались Джон Джоныч так замечательно и душевно вовсе не с замминистра юстиции, к примеру, а с его переводчиком, который суть холоп - и не всех это открытие сильно порадует. Так что с иллюзиями всемогущества и великого престижу лучше распрощаться сразу – переводчик не солист с колоратурным сопрано, а всего лишь некий инструмент, интерпретатор чужого и не всегда приятного голоса. Как говорят в моей профессии, если на входе – говно, то и на выходе - какашка. Хотя так хочется превратить ее в сверкающий брильянт.

Ну и еще пример из практики.

Однажды наблюдала я одну виртуозную переводчицу. Переводила она действительно виртуозно – быстро, правильно и с нежным иностранным акцентом в своем дореволюционном русском языке - но обладала, с моей точки зрения, лишним в нашей профессии артистическим темпераментом и любила всовывать в переводимый текст свои комментарии или дополнения, не согласовывая их с авторами высказываний. На мелкой политической конференции в Лондоне, где задача моя была переводить в кулуарах и шептать на ухо перевод всего, что слышно вокруг, одному конкретному гостю, та самая дама с эмигрантским русским, как главная переводчица, переводила со сцены выступления докладчиков. И вот речь зашла о Чечне, правах человека, дело было после Дубровки, но перед Бесланом, и говорила Анна Политковская - о вещах мрачных и невеселых. Не помню, по какому поводу, но был ею упомянут Абрамович, который Роман. И переводчица вдруг вставила чистую отсебятину – Абрамович, сказала она по-английски, тот самый, что купил Челси, надеюсь, в зале сидят болельщики? Дружный смех был ей ответом, а Политковская осталась в легком недоумении - вроде ничего смешного не говорила. Вот так, дети, не надо, я считаю. Хотя и мелочь, мелочь...

Переводчик, так же как и сапер, имеет право на ошибку. Только часто врать нельзя, в конце концов поймают, а тут как в любви – единожды совравши...ведь все на доверии! Человек, не говорящий на языке туземцев – существо беззащитное, беспомощное, его любой может обидеть, а то и тяжко оскорбить, послать не туда, накормить не тем и вообще кругом непонятное, чужое и временами утомительно гостеприимное.

Многие путают иностранца с дебилом, начинают говорить громче, жестикулировать раздельнее и доброжелательно корчить страшные гримасы дружбы, а также часто и обильно наливать. С этим феноменом знаком, думаю, любой персональный переводчик. Вверенный твоим заботам иностранец – это приемное дитя, ему нужно не только и не столько переводить всякие устные и письменные тексты, но и неустанно объяснять, предупреждать, кормить, помогать купить тампоны и презервативы, а также лекарство от молочницы и стригущего лишая, мягко удерживать от случайных связей и твердо – от сомнительно-уголовных уличных знакомств, нянчить и утешать после особо удачно прошедших переговоров, вести домой после закрытия конференций, а еще встречать, провожать, бегать по магазинам в поисках двузубой вилки и треухой шапки, спасать от внезапных морозов и приступов топографического кретинизма, делать дубликаты ключей, и многое, многое интересное другое, включая травлю тараканов в офисе.

Всем этим я и начала заниматься, вступив в должность временно приглашенной переводчицы к ирландской микробиологине Айлин.

Тут надо подробней объяснить, куда же я попала. В те времена к понятию «гуманитарная помощь» отношение было сложным, неоднозначным и противоречивым. Многие, если не все, еще твердо верили – у нас просто бардак временные трудности, куда-то делись деньги, лекарства и деньги на лекарства, но наши ученые – самые ученые, медицина – самая медицинская, наука – самая научная, и все, что нам нужно – это любовь финансовая поддержка, ибо слово «спонсор» уже вошло в моду, язык и образ жизни.

Гуманитарная помощь представлялась в виде контейнеров с чем-то материальным, но бесплатным, причем чтобы ее приняли, дарителям нужно было пройти сто кругов налогового ада с подвывертами в виде «откатов», подарков и связей с нужными людьми. Гуманитарная же помощь нематериальная, в виде советов, нравоучений, показывания пальцами на передовое международное и выдачи документов ВОЗ либо категорически отвергалась, либо молча саботировалась. «Послушайте, - горячо говорили мне профессора медицины и кандидаты экономических наук, - объясните им, что мы все знаем! Нам все понятно, не надо нас учить, мы сами кого хочешь научим, у нас просто нет денег! Нам не дают лекарств (реактивов, штативов, вытяжной вентиляции, ядерного чемоданчика), вот пусть они нам ЭТО дадут – лекарства, реактивы, штативы, чемоданчик – и спокойно едут к себе домой! Мы и без них справимся.»

За всего три года работы в британской гуманитарной организации кругозор мой расширился до необъятных размеров. Иностранное начальство менялась часто – то один приедет гуманитарить, то другой – мало кто задерживался надолго. Россия сама по себе экзотика, а тут еще и Сибирь, поэтому каждый выживший иностранный волонтер получал по возвращении на родину звезду героя и пожизненную пенсию. Ну тут я преувеличиваю, это понятно.

Итак, как я уже говорила, сначала взяли меня временно. Микробиологиня Айлин, смешливая и любопытная ирландка, имела конкретную задачу и сроки ее выполнения, поэтому времени на постепенное вхождение в тему не оказалось, все постигалось на ходу и в процессе. Мне сразу повезло – доктор лаборатории, где мы с Айлин немножко на два месяца поселились, имела ангельское терпение и мои дурацкие вопросы ее - во всяком случае, внешне - не раздражали. А у меня с давних пор милая привычка много спрашивать, потому что, думала я, лучше я задам мильон дурацких вопросов, чем наделаю мильон дурацких ошибок, такая гордая и молчаливая.

Краткий курс микробиологии туберкулеза мне очень пригодился и спустя год я уже довольно осмысленно выполняла несложные лаборантские обязанности в рамках нашего международного исследования, а также посетила вместе с терпеливой докторшей, в числе прочего, институт Пастера в Париже и Институт тропической медицины в Антверпене. Ну и что, что ни меня, ни мой посильный вклад в этом исследовании, да и не только в этом, никто нигде не упомянул? К чему эта ярмарка тщеславия! Переводчик – боец невидимого фронта, а впрочем, я об этом уже писала.

Тут я, с вашего позволения, немножко присяду на любимого конька – и расскажу о том, что в нашей стране называется гордо и решительно - «борьба с туберкулезом». Или еще так -«противотуберкулезный контроль».



Tags: борьба с чахоткой, прекрасное, птица-фтизиатр, язык до Хохкеппеля доведет
Subscribe

  • Напряженный труд хилого мозга

    Значит, так. Блог на персональной странице отменяем. Вместо него заведем страничку с блогом и галереей на английском вот тут:…

  • Педагогика и жизнь

    А в это время… Младший мой Проект А наконец-то пошел в девятый класс своей любимой вальдорфской школы и, ура, стал приносить…

  • Очередные решения съезда мозгов

    Три дня вынужденно сидела дома (почти сидела, кому я вру, ездила и бегала, но меньше обычного и хромая). Как правило, в такие дни у меня…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • Напряженный труд хилого мозга

    Значит, так. Блог на персональной странице отменяем. Вместо него заведем страничку с блогом и галереей на английском вот тут:…

  • Педагогика и жизнь

    А в это время… Младший мой Проект А наконец-то пошел в девятый класс своей любимой вальдорфской школы и, ура, стал приносить…

  • Очередные решения съезда мозгов

    Три дня вынужденно сидела дома (почти сидела, кому я вру, ездила и бегала, но меньше обычного и хромая). Как правило, в такие дни у меня…