hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

  • Mood:

Нашла еще кое-что

Поскольку голова сегодня отказалась выходить на работу, все остальные части тела занимаются ерундой - взялась разгрести завалы в компьютере и вот - глядите, что нашла. Свой старый-престарый перевод джибрановского "Пророка", когда эту книгу еще у нас вообще никто не знал. Я ее для друзей и знакомых перевела, а она, оказывается, у меня частично сохранилась, я же маньяк бэкапа, хотя перевод, который нашла, все же неполный, не хватает примерно одной трети до конца. И где последнюю треть искать, не знаю. Думаю, за давностью лет авторские права Джибрана уже подвыветрились, да и перевод у меня старенький, уверена, что его уже стописят раз с тех пор перевели. Но вдруг кому интересно, вот выкладываю и опять предупреждаю - перевод неполный, хотя и был когда-то весь. Сами понимаете - с 1997 года некоторое время и пара переездов...

The Prophet, by Kahlil Gibran
Перевод на русский Алены Ласовской, 1997 год

Пророк

Аль-Мустафа, избранник и возлюбленный наш, рассвет своего же дня, двенадцать лет ожидал в городе Орфалезе корабль, на котором суждено было ему вернуться с чужбины на родной остров.
По истечении двенадцати лет, на седьмой день иелула, месяца сбора урожая, поднялся он на гору за пределами стен городских и обратил взор свой к морю; и разглядел он, что приближается корабль его в утренней дымке.
Тогда распахнулись врата сердца его, и вырвалась радость из груди и понеслась далеко над морем. И закрыл он глаза и стал молиться в умиротворении души своей.

Но когда спускался он с горы, печаль объяла его и подумал он:
Как же покинуть мне этот город безмятежно и с легким сердцем? Нет, слишком была изранена душа моя здесь.
Слишком много дней терзала боль меня, и слишком много ночей провел я в одиночестве; и как же можно покинуть эту боль и одиночество без сожаления?
Слишком много осколков души моей рассеял я по улицам городским, и слишком много потомков тоски моей блуждают среди холмов, и не могу я покинуть их без тяжести в сердце.
Не одежду сбрасываю я сегодня, но кожу сдираю собственными руками.
И не слово оставляю после себя, но душу, томимую голодом и жаждой.

И все же нельзя мне медлить.
Море, то, что зовет к себе все живое - призывает меня, и пора мне отправляться в путь.
Ибо остаться, хотя и сгорают часы и минуты в ночи, означает застыть, и отвердеть, и превратиться в слепок.
И рад бы я взять с собой все, что есть здесь. Да как же сделать это?
Ведь не может голос взять с собой язык и губы, что породили его и дали крылья. Один он несется в воздухе.
И в одиночестве, не взяв с собой гнезда, лететь орлу к солнцу.

Вот достиг он подножия горы и снова обернулся к морю, и увидел, что корабль его входит в бухту, и моряки, сородичи его, толпятся на корме.

И воззвала душа его к ним, и сказал он:
Сыны матери моей древней, наездники волн морских,
Как часто являлись вы мне во снах моих. Теперь вижу вас наяву и кажется мне, что сплю еще крепче.
Готов я отплыть с вами и нетерпение мое, как и паруса ваши, ожидает лишь попутного ветра.
Еще только один раз вдохну я застывший воздух этой земли, еще только один любящий взгляд подарю ей,
И встану рядом с вами, моряк среди моряков.
А ты, безбрежная гладь морская, мать спящая,
Ты одна даешь успокоение и свободу рекам и ручьям,
Еще только один поворот сделает ручей, еще только раз шепнет он последнее прости этой роще,
И тогда приду я к тебе, бесконечная капля в беспредельный океан.

Так шел он и на пути своем видел, как покидали мужчины и женщины поля свои и виноградники свои и торопились к воротам городским.
И слышал он имя свое у них на устах, и как кричат они друг другу о том, что корабль его пришел.

. . .

И сказал он себе:
Станет ли день прощания днем встречи?
И скажут ли, что закат мой стал воистину рассветом моим?
И что могу дать я тому, кто оставил плуг свой на середине борозды или тому, кто остановил колесо мельницы своей?
Станет ли душа моя древом, плодами богатым, чтобы смог я собрать эти плоды и раздать им?
И станут ли желания мои тем фонтаном, из которого смогу наполнить я чаши их?
Стану ли арфой для руки божественной или флейтой для дыхания божественного?
Истинно, искал я забвения, но какие сокровища нашел я в забвении, чтобы смело поделиться ими?
Если это день сбора моего урожая - то в каких полях посеял я зерно и в какие незапамятные времена?
Если и оказана мне честь поднять свой фонарь, то не мне зажигать огонь, что горит в нем.
Пустой и темный фонарь подниму я,
И сам хранитель ночи зальет масло в него и сам зажжет огонь.

Такие слова сказал он. Но многое осталось несказанным в сердце его. Ибо даже он сам не мог выразить словами тайное.

И когда вошел он в город, весь народ встречал его и взывали они к нему как один человек.
И вышли вперед старейшины и взмолились:
Не покидай нас.
Полной луной осветил ты сумерки наши и юность твоя дала нам мечты, к которым стремимся.
Не чужеземец ты для нас и не гость, но сын наш и возлюбленный наш.
Не время еще глазам нашим тосковать по лицу твоему.

И просили его монахи и монахини:
Не дай же волнам морским разлучить нас с тобой и превратить те годы, что провел ты среди нас, в воспоминания.
Дух твой блуждал среди нас, и тень твоя освещала лица наши.
Велика была наша любовь к тебе. Но безмолвна была она и скрыта от глаз твоих.
Теперь же в крик выливаем ее перед тобой и открыто лицо ее тебе.
И было так во веки веков - не знает любовь, как велика она, пока не настанет час разлуки.

И выступили другие, и молили его. Но молчал он в ответ. И только склонил он голову; и видели те, кто рядом стоял, как слезы падали на грудь его.
И вышел он, и за ним горожане, на большую площадь перед храмом.
И из святилища появилась перед ними женщина по имени Алмитра. Была она провидицей.
С нежностью взглянул он на нее, ибо она первая нашла его и поверила в него, когда всего день провел он в городе.
И с такими словами обратилась она к нему:
Пророк Господень, в поисках непостижимого долго искал ты взором свой корабль на горизонте.
Теперь пришел корабль твой и должен ты покинуть нас.
Глубока тоска твоя по земле, где живут твои воспоминания и желания заветные; и да не станет наша любовь к тебе узами тягостными, и нужды наши да не удержат тебя.
Но прежде чем покинуть нас - говори с нами и поделись с нами истиной.
И передадим мы ее детям своим, а они - своим, и не покроется она забвением.
В одиночестве своем наблюдал ты, как проводим мы дни наши и в бессоннице своей слушал ты, как смеемся мы и плачем во сне.
Теперь же открой нам истину о самих себе и поведай нам о том, что открылось тебе - о том, что лежит между рождением и смертью.

И отвечал он:
Народ Офалии, о чем же говорить мне, как не о том, что и сейчас волнует души ваши?

Тогда сказала Алмитра - говори нам о Любви.
И поднял он голову, и взглянул на людей, и замерли они. И сказал он громким голосом:
Когда любовь призывает тебя - следуй за ней,
Хотя нелегка и крута ее дорога.
И когда обнимет она тебя крылами своими - отдайся ей,
Хотя меч, спрятанный в оперении ее, может ранить тебя.
И когда говорит она с тобой - верь ей,
Хотя голос ее может ворваться в мечты твои и снести их, как северный ветер разоряет цветущий сад.

Ибо любовь увенчает тебя - и распнет тебя. Она и взрастит тебя, и обрежет ветви твои.
Она прольет лучи свои на тебя и приласкает, подобно солнцу, что нежно целует листья деревьев,
Она спустится к корням твоим и станет безжалостно рвать их из земли.
Подобно колосьям пшеницы тебя пожнет она.
Она смолотит тебя и предстанешь ты нагой пред ней.
Она просеет тебя и очистишься ты от плевела.
Она перемелет тебя в муку белоснежную.
Она будет месить тебя, пока не станешь ты сама нежность;
И потом предаст она тебя своему священному огню, чтобы стал ты священным хлебом для священной трапезы Господа.

И все это любовь сделает с тобой, дабы познал ты тайны своего сердца, и в познании этом сделался частичкой сердца Жизни самой.

Но если в малодушии своем ищешь ты в любви только безмятежности и удовольствия,
Тогда лучше тебе прикрыть наготу свою и покинуть мельницу любви,
И уйти туда, где нет времен года, где будешь ты смеяться - но не всем сердцем, и плакать - но не всею душой.

. . .

Любовь ничего не дает, кроме себя самой, и ничего не берет, кроме себя самой.
Любовь не владеет ничем - но не дает она и владеть собой;
Ибо любви хватает самой любви.

Когда любишь, не говори: "Бог в сердце моем", а скажи: "Я в сердце у Бога".
И не думай, что можешь указывать путь любви, ибо любовь, если ты достоин ее, сама будет направлять тебя.

Нет у любви иных желаний - только наполнять собой.
Но если любишь и нужны желания тебе, то пусть будут они такими:
Таять от любви и уподобиться бегущему ручью, что журчит в ночи свою песню.
Познать боль самой жгучей нежности.
Ранить самого себя пониманием любви;
И истекать кровью охотно и радостно.
Проснуться на рассвете с окрыленным сердцем и возблагодарить небеса за еще один день любви;
Отдыхать в полдень и размышлять о восторге, что дарует нам любовь;
Возвращаться вечернею порою домой с благодарностью;
И засыпать с молитвой за любимого в сердце и хвалой на устах.

И заговорила Алмитра снова и спросила она: что скажешь нам о Браке, учитель?
Отвечал он такими словами:
Родились вы вместе, и вместе быть вам во веки веков.
Вместе будете вы, пока не развеет белый ветер смерти ваши дни.
Воистину, вместе быть вам даже в безмолвной памяти Господней.
Но да не станет полной близость ваша.
И останется место между вами для пляски ветра небесного.

Любите друг друга, но не превращайте любовь в оковы:
Пусть уподобится она свободному морю между берегами ваших душ.
Наполняйте чаши друг друга - но не пейте из одной.
Делитесь друг с другом хлебом своим - но не вкушайте от одного куска.
Пойте, и пляшите, и радуйтесь вместе - но пусть каждый останется сам по себе,
Подобно струнам лютни - поодиночке дрожат они, мелодии одной в лад.

Отдавайте сердца свои - но не на хранение друг другу.
Ибо одной лишь руке Жизни дозволено хранить ваши сердца.
И стойте рядом - но не вплотную друг к другу:
Ибо есть место между колоннами, что держат кровлю храма,
И не растут дуб и кипарис в тени друг друга.

И выступила вперед женщина, держала она младенца у своей груди, и попросила: Говори с нами о Детях.
И сказал он:
Дети ваши - не дети вам.
Они - сыновья и дочери Жизни, утоляющей жажду в себе самой.
Приходят они через вас - но не от вас,
И хотя с вами они - не принадлежат они вам.

Вы можете дать им свою любовь - но не мысли ваши,
Ибо по-своему мыслят они.
Вы можете дать кров их телам - но не душам,
Ибо живут их души во дне завтрашнем и ни во сне, ни наяву не войти вам туда.
Можно стремиться быть такими, как они - но не пытайтесь уподобить их себе.
Ибо не идет жизнь назад и не остается в дне вчерашнем.
Вы - только тетива лука, а дети ваши - стрелы живые.
Видит стрелок цель свою на пути в бесконечность и гнет вас в божественных руках своих безжалостно, чтобы летели стрелы его быстро и точно в цель.
Так сгибайтесьв руках стрелка свободно и радостно;
Ибо не только стрелы, что летят вперед, любит он, но и лук, что остается в руках его.

И сказал богач: говори с нами о Даянии.
И отвечал он:
Когда отдаешь то, что принадлежит тебе - даешь мало.
Лишь когда самого себя отдаешь - тогда даешь истинно.
Ибо что есть собственность твоя, как не то, что хранишь и охраняешь на случай будущей нужды?
А сам день завтрашний, что принесет он сверхзапасливому псу, который закапывает кости в зыбкий песок, следуя за пилигримами на их пути в святую землю?
И что есть боязнь нужды как не сама нужда?
Разве можно утолить боязнь жажды, когда еще полон твой колодец?
Есть такие, что делятся малой толикой того, что имеют - дают они ради того, чтобы признали их щедрыми и это тайное желание делает дары их нечистыми.
И есть такие, кто имеют мало - и отдают все.
Истинно веруют такие люди в жизнь и ее плодородие и не пустеет их сундук.
Есть такие, что отдают с радостью, и радость эта - награда им.
И есть такие, что отдают со страданием, и в страдании очищаются они.
Но есть такие, что отдают и не знают ни страдания, ни радости, ни добродетели.
Дают они, подобно миртовому дереву, что свободно делится своим благоуханием с долиной.
Это их руками говорит с нами Господь, и их глазами посылает Он земле свою улыбку.

Благое дело - дать, когда просят тебя, но еще лучше - давать не в ответ на просьбу, а через понимание;
И для щедрого искать того, кто примет его дар - радость большая, чем отдавать.
И есть ли что-то, чего отдавать не следует?
Все, что есть у тебя, будет однажды роздано;
Посему давайте сейчас, и пусть время дарить достанется вам, а не наследникам вашим.

Часто говорите вы, "Давал бы я, но только достойным того."
Не говорят так деревья в ваших садах и стада на ваших пастбищах.
Отдают они, чтобы жить, ибо не дать - значит погибнуть.
Ведь если достоин человек дней и ночей, что даны ему, разве есть у вас что-то, чего он недостоин?
И если достоин человек испить из океана жизни, достоин он и того, чтобы наполнить чашу свою из вашего источника малого.
И есть ли награда больше мужества и доверия того, кто принимает дар ваш не как милостыню?
И кто ты такой, чтобы люди открывали тебе сердце свое и смиряли гордыню свою, чтобы мог ты видеть их душу обнаженной, а гордость униженной?
Сначала сам стань достойным того, чтобы давать другим.
Ибо истинно то, что это жизнь отдает самое себя для продолжения жизни, а ты, считающий себя дающим, лишь свидетель тому.

А вы, дары принимающие - и все мы среди них - не берите на себя груз благодарности, иначе наденете вы ярмо и на себя, и на дающего вам.
Лучше вознеситесь вместе с дающим вам на его дарах, как на крыльях;
Ибо быть слишком в долгу - значит сомневаться в щедрости того, чья мать - свободная сердцем земля, а отец - Господь.

Следующим был старик, хозяин харчевни, и просил он: Говори с нами о Еде и Питье.
И сказал он:
О, если бы могли вы жить одним ароматом, из земли исходящим, и подобно растениям, черпать силу из света.
Но раз уж приходится вам убивать, чтобы утолить голод и лишать новорожденных материнского молока, чтобы утолить жажду, да будет считаться это священнодействием,
И да станет стол ваш алтарем, на котором приносятся в жертву невинные твари лесов и долин, во имя того, что еще чище и невиннее в человеке.

Когда убиваешь тварь живую, скажи ей в сердце своем:
"Той же властью, что губит тебя, буду и я умертвлен; и меня поглотит земля.
Ибо закон, что предал тебя в руки мои, предаст и меня в руки, могущественнее моих.
И твоя, и моя кровь есть не что иное, как сок, питающий древо жизни."

И когда яблоко хрустит у тебя на зубах, скажи ему в сердце своем:
"Семена твои будут жить в теле моем,
И твои будущие ростки расцветут в душе моей,
И ароматом твоим наполнится дыхание мое,
И так воедино возрадуемся мы во веки вечные."

А осенью, когда собираешь ты гроздья виноградные, чтобы выжать сок из них, скажи им в сердце своем:
"И я - виноградник, и мои плоды соберут для пресса давильного,
И, подобно молодому вину, буду храниться я в вечных сосудах."
А зимой, когда пьешь вино, воздавай сердцем хвалу каждой чаше, тобой пригубленной;
И пусть хвала твоя воздастся и осенним дням, и винограднику, и прессу давильному.

Затем вышел пахарь и сказал: Говори с нами о Работе.
И отвечал он так:
Работаешь ты затем, чтобы не отставать от земли и сердца земли.
Ибо бездельничать - значит стать чужим для времен года и покинуть шествие жизни, что движется величественно и гордо в бесконечность.

Когда работаешь ты, то становишься флейтой, что превращает шепот движения времени в музыку.
Кто из вас согласится стать тростником пустым и молчаливым, когда все вокруг поют в унисон?

Вам всегда говорили, что работа - проклятие, а труд - несчастье.
А я говорю, что когда работаешь ты, то претворяешь в жизнь частичку мечты земли твоей и эта часть предназначалась тебе с момента ее рождения,
И когда трудишься ты, то истинно любишь ты жизнь,
А любить жизнь через труд - значит приобщиться к величайшему таинству жизни.

Но если в страдании своем назовешь ты рождение несчастьем, а добычу пропитания - проклятием, что запечатлено на лице твоем, тогда скажу я, что ничто, кроме собственного пота, не смоет это проклятие с лица твоего.

Тебе говорили, что жизнь - это мрак и в усталости своей повторяешь ты то, что было сказано изможденными.
А я говорю, что жизнь - это вправду мрак, но только если нет стремления,
И стремление всегда слепо, если нет познания.
И все познание впустую, если нет работы,
И всякая работа вхолостую, если нет любви;
И когда работаешь с любовью, то вступаешь в согласие с самим собою, и друг с другом, и с Господом.

Но что значит работать с любовью?
Это значит - ткать полотно нитями, идущими из самого сердца, будто возлюбленный твой будет носить его.
Это значит - строить дом с воодушевлением, будто возлюбленный твой будет жить в нем.
Это значит - сеять зерно с нежностью и убирать урожай с радостью, будто возлюбленный твой будет вкушать плоды труда твоего.
Это значит - вдохнуть свое дыхание во все, что выходит из рук твоих,
И знать, что все, кого любил ты и кто ушел навеки, стоят подле тебя и смотрят на работу твою.

Часто слышал я, как говорите вы, будто во сне: "Труд того, кто ваяет из мрамора и высекает из камня душу свою, благородней труда простого пахаря.
А тот, кто ловит радугу и запечатлевает ее в портрете на холсте, стоит выше, чем ремесленник, шьющий обувь."
А я говорю, и не во сне, а при полном свете полудня, что ветер так же нежно шепчет и дубам гигантским, и самым малым травинкам;
И только тот велик, кто обращает голос ветра в песню прекрасную самой любовью своей.

Работа - это любовь, видимая глазом.
И если не можешь ты работать с любовью, а только с отвращением, то лучше тебе бросить работу свою и сесть у ворот храма, и принимать милостыню от тех, кто работает с радостью.
Ибо если печешь ты хлеб с безразличием - горький хлеб будет у тебя и не утолит он голода.
И если претит тебе выжимать сок из винограда, недовольство твое превратит вино в отраву.
И даже если поешь ты подобно ангелу, но без любви к пению, то лишь заглушишь для людей и голоса дня, и голоса ночи.

Затем вышла женщина и просила: Говори нам о Радости и Печали.
И отвечал он:
Радость - это печаль, открывшая лицо свое.
И колодец, из которого черпаешь смех свой, был когда-то слез твоих полон.
И как иначе?
Чем глубже проникает в тебя печаль, тем больше радости в ней поместится.
Та чаша, что полнится вином в руках твоих - не та ли чаша, что корчилась в огне в печи горшечника?
А лютня, что покоит душу твою - не то ли дерево, ножом изрезанное?
Когда весело тебе - загляни на дно души своей и увидишь - то, что печалило тебя когда-то, сейчас - источник радости.
Когда в печали ты - опять спроси свое сердце, и откроется тебе: то, над чем слезы льешь сейчас, когда-то радовало безмерно.

Кто-то скажет: "Радость лучше печали", а кто-то возразит: "О нет, печаль лучше радости".
Но скажу вам я, нет одного без другого.
Вместе приходят они и когда одно делит с тобой одинокую трапезу, помни - другое в этот час спит на твоем ложе.

Истинно колеблется человек, как на весах, между радостью и печалью.
Только когда пусто у тебя на душе, пребываешь ты в равновесии и не движешься.
И когда призывает тебя высший казначей, и отмеряет тебе золота и серебра, тогда и дано будет чашам радости или печали наполниться или опустеть.

Затем вышел вперед каменщик и сказал: Говори с нами о Жилище.
И отвечал он такими словами:
Хотя в душе своей мечтаете вы жить на воле, все же строите себе дома в стенах городских.
Ибо даже возвращаясь домой в сумерках, остаетесь вы вечными странниками, одинокими и неприкаянными.
Ваш дом - как собственное тело для вас, только больше.
Он растет на солнце и спит в тишине ночной; и не думайте, что не снятся ему сны. Разве не видит дом ваш снов? И разве не уходит он во сне из города в рощу или на вершину холма?

О, если бы мог я собрать дома ваши в горсть и, подобно сеятелю, разбросать их среди лесов и лугов.
Тогда стали бы долины вам улицами, а зеленые тропы - аллеями, и жили бы вы среди виноградников, и аромат земли исходил бы от одежд ваших.
Но не бывать еще такому.
В страхе своем собрали вас предки ваши слишком близко друг другу. И страх этот не изжит еще. И не время еще рушить стены городские, что отделяют очаги ваши от полей.

Но скажи мне, народ Офалии, что храните вы в домах своих? И что оберегаете вы, запирая двери на замок?
Покой ли это, молчаливая нужда, что обнажает силу вашу?
Воспоминания, мерцающие арки, что венчают внутренние разговоры разума с самим собой?
Красота, возносящая простое дерево или камень на вершину божественной горы?
Скажите мне, есть ли все это в домах ваших?
Или только комфорт и жажда комфорта, что украдкой проникает в дом - сначала гостем, потом - хозяином и, наконец, правителем?

О да, подчиняет он вас себе, палкой и хлыстом укрощает ваши благородные устремления.
Ибо рука его в бархатной перчатке, но сердце каменное.
Он убаюкивает вас, но когда заснете вы, злорадствует над немощью плоти.
Он высмеивает ваши истинные чувства и швыряет их в терновник, будто сосуды хрупкие.
Истинно говорю вам - жажда комфорта убивает душу и несет ее катафалк, ухмыляясь.

Но вы, дети простора, не знающие покоя, не приручить вас и не укротить.
Да не станет дом ваш якорем, но мачтой.
Не станет он сукровицей на ране, но веком, глаз укрывающим.
Не складывайте крыльев, чтобы войти в дверь и не склоняйте головы, чтобы не задеть потолка, и дышите полной грудью, не боясь развалить стены дома.
Не превращайте жилища в склепы, которые мертвые строят живым.
И, величественный и великолепный, да не станет дом ваш хранилищем тайн ваших и приютом страстей ваших.
Ибо то бескрайнее, что есть в вас, рвется жить во дворце небес, где дверь - утренняя дымка, а окна - мелодии и тишина ночи.

И вышел ткач, и сказал: Говори с нами об Одеянии.
И отвечал он:
Много прекрасного скрывают одежды ваши, но ничего безобразного нет под ними.
И хотя, скрывая тело свое, стремитесь вы к свободе остаться наедине с собой, может превратиться одежда в упряжь и оковы.
О, если бы могли вы вместо одеяния подставлять кожу свою солнцу и ветру...
Ибо дыхание жизни - в свете солнца, а рука жизни - ветер.

Кто-то скажет: "Это северный ветер соткал нам одежды, которые носим мы".
И я скажу, истинно так, был это северный ветер,
Но стыд стал веретеном ему, а дряблые мускулы - нитью.
И когда закончил он работу свою, рассмеялся он в сени леса.
Помните же, что стыдливость - только щит перед взором нечистым.
А когда не станет нечистого - то что есть стыдливость, как не шелуха, покрывающая рассудок?
И помните, что радуется земля, когда касаются ее босые ноги, и тоскует ветер по кудрям вашим.

\\\\\\\\\\\

Tags: Кому тут культурный уровень повысить?
Subscribe

  • Не про Испанию

    Про Испанию, пожалуй, хватит, хотя можно вдохновенно щебетать еще пару постов. Но не буду. У меня смородина созрела, много, яблоня дала первый…

  • Предотлетное курлыканье

    Сегодня за утренним кофием в половине шестого утра (такие уж у меня дурные привычки) перелистывала случайно залетевший в почтовый ящик журнал. Мой…

  • Как хорошо, что есть друзья!

    Поэтому можно еще раз обо мне об Эссене! Пользователь maria_kunigunda сделала прекрасный и подробный отчет с картинками о нашем…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments