hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

Category:

Ерунда всякая под катом

Там опять про Федора, то есть Теодора, отрывочно и на большого любителя. Ураганы не располагают к выходу из дома, вот и графоманю потихоньку в свободную минутку.

Глава четвертая, где автор, наконец, объясняет свои преступные мотивы, осуществляет частичную разрядку международной напряженности и задумчиво наматывает нить повествования на нервы читателя и героев

Загадка взаимоотношений различных особей человеческого вида всегда безмерно волновала автора, который умудрился прожить жизнь интровертом, всячески избегая социальных контактов в условиях реального времени. (Автор с гордостью перечитал предыдущее предложение и порадовался тому, как много умных слов он уже выучил за свою долгую, но интересную жизнь).

В молодости автору даже случалось читать глянцевые журналы, где женщины, не имеющие проблем с личной жизнью, давали много советов женщинам, не имеющим проблем с покупкой глянцевых журналов. С тех пор у автора выработалась стойкая аллергия на все, что имеет заголовок «Как...» или «Десять (семь, сто сорок восемь) способов...» или «Руководство...», а также заодно на пошаговые рецепты с фотографиями и предвыборные листовки.

По мере накопления объектов идиосинкразии (здесь автор притормозил и полез в словарь) список рос, а автор медленно, но уверенно терял надежду получить ответы на волнующие вопросы в периодических изданиях. В отчаянии автор стал все чаще обращаться к художественной литературе (не ограничиваясь разделом «дамский роман»), потом, немножко очумев от обилия противоречивых сведений, перешел к популярной психологии, откуда мелкими перебежками переместился к философским трактатам, различным переводам Библии и интернет-ресурсам для малограмотных.

После чего наконец обратился к личному опыту, приобретенному путем частого наступания на одни и те же сельскохозяйственные орудия. Выводы из всего этого автор сделал такие: все люди разные, а чужая душа – и тем более потемки, и неважно – «М» ты или «Ж». И что с этим делать, неизвестно, но ведь очень хочется.

Душевная сумятица на почве экзистенциальных (sic! - написал бы здесь радостно основоположник ленинизма) вопросов привела к тому, что автор в один полупрекрасный день залез в фейсбук, где увидел, выражаясь по-научному, челлендж. Один из малознакомых, но симпатичных френдов бросил клич про совместное творчество и даже сделал зачин в виде Федора (см. первую главу), чем и легкомысленно пробудил в авторе, собственно, автора.

С тех самых пор Федор обрел вполне реальные очертания, ямку на подбородке и вредные привычки, нагло приходил во сне, тревожил в общественных местах, настойчиво требуя от автора если не внимания, так хотя бы любви. Поэтому, когда фейсбучные соавторы покинули Федора, ссылаясь на занятость основной профессией, оставшийся Федору верным автор номер три продолжил чего-то там по инерции писать.

У этого автора основная профессия периодически позволяет изменять ей с другими, таким вот незамысловатым образом Федор не только нашел себе Ангелину со Степанидой, но и отпочковался Теодором, который как раз занят поисками своей неотъемлемой половины на территории древних славян. Все это, автор печально знает, совершенно ни к чему и литературно неправильно – нет ни фабулы, ни тезы, саспенс хромает, герои – они же протагонисты с антагонистами - выписаны пьяной кистью левой ногой, но вот поди ж ты – текст выскакивает, как козьи какашки – мелкими порциями, когда и где придется, а поэтому вперед, читатель.

Хотя если ты, читатель, дочитал до этой страницы, то либо ты родственник и знакомый автора, либо из тех ответственных товарищей, что, раз начали, должны дочитать до конца, ибо надо так надо, а может, ты просто злой литературный критик в поисках свежей крови, что само по себе интересно, но маловероятно.

В любом случае далее речь пойдет о мятущемся без Лесной Форели Теодоре, ибо время-то не стоит на месте даже в романах, холостяцкое жилище ускоренными темпами приобретает вид и запах давно нечищеной хомячковой клетки, счета за телефонные разговоры приходят не маленькие, а Валентина так и не получила загранпаспорт нового образца и шенгенскую визу. Именно поэтому исхудавший и небритый Теодор стоит в общей очереди перед посольством одной великой во всех смыслах страны и ровным счетом ничего не понимает.

У великой во всех смыслах страны много посольств, послов и послиц, а также рядовых, но очень важных посольских работников. Самые из них важные стоят на входе, скупы на слова, к заграничному народу снисходительны, хотя и очень строги, а самое главное – к повествованию все это не имеет ровно никакого отношения. Дело в том, что автор не проводил никаких серьезных исследований, опросов общественного мнения, анализа впечатлений посетителей посольств великой страны, разбросанных не только по одной мелкой европейской, но и вообще по земному шару во всей его необъятности. Поэтому мнение автора может не совпадать с мнением других посетителей посольств, не говоря уже о самих работниках дипломатической службы, и не является объективным отражением действительности, реальности и бытия как оно есть. Мнение автора совпадает исключительно с мнением Теодора, а мнение у него после трех часов пребывания на улице под мелким дождем постепенно складывается в крайне озадаченное.

«Помилуйте, - думает себе Теодор на своем тарабарском наречии, которым никто из нужных ему в посольстве людей как-то не очень владеет. – Я ведь, кажется, пришел в назначенное время! Почему же меня не пускают? И почему мне так не дается этот сложный язык, хотя я литературовед с дипломом?» Так думает себе Теодор, стоя совсем не в той очереди, не в тот корпус и не в ту дверь, потому что сегодня, как и всегда, случилось непредвиденное и в посольство пришли все, кому назначено, хотя Светочка заболела, Людмила Петровна в отпуске, а Вольф Владимирович отбыли слегка раньше, потому что дела. Именно поэтому дядя Юра, бывший десантник, что профессионально стоит на страже территории окруженной врагами великой страны, сегодня особенно к врагам суров – их много, а он один, да и вооружен он всего только металлоискателем и громкой связью с Кремлем, а кругом, поди, одни террористы. Поэтому указания у него четкие и обсуждению не подлежат – внутрь пускать по полтора человека, и пока предыдущие три четверти не выйдут, следующих ни-ни. Всем назначено. О чем Теодор, естественно, не знает, но за прошедших три часа начал смутно догадываться и даже выучил ряд славянских слов непечатного характера.

Чудо художественного вымысла, однако, состоит в том, что именно автор, и только автор решает, попадет сегодня Теодор на прием или нет, и грех такой властью не воспользоваться. Поэтому Теодора не пошлют обратно заполнять анкету от руки разборчивым почерком и четко по Розенталю, в трех экземплярах, но, упаси Боже, не под копирку. Теодора не станут гонять между разными корпусами и окошками, где, по очереди, плановый перерыв, сбой противоракетной системы, как раз пьют чай, недовольны качеством фотографии и рожи, принимают исключительно и только кредитные карты Межениновского банка с розовой полосочкой, не поняли, что это за подпись такая, требуют непременно синей печати и бланка формата А154/38, забыли раньше сказать, что нужна справка из жэка в пяти экземплярах, в переводе, заверенная посольским нотариусом, который принимает в порядке живой очереди по вторникам с 7 до 7.30, за исключением праздничных дней, а, да. Еще апостиль. Всего этого, и многого другого, Теодору удалось по доброй воле автора сегодня избежать. И сранительно малой кровью, всего за пять часов и некое количество денежной валюты, получить талончик на послеобеденное получение визы в великую страну, которая наконец позволит Теодору получше разглядеть девушку мечты под условным именем Валентина и решить все проблемы с личной жизнью раз и навсегда, хотя, признаться, процесс выбора сам по себе приятен и многих затягивает.
Tags: Ррроман о Федоре, опять муза приперлась
Subscribe

  • Понедельник, 22 марта 2021 года

    Наконец-то передышка. Старшая дочь дома на больничном, внуки тоже дома с мамой, ибо снова закрылись детсады и школы, ей физически получше, хотя…

  • Минутка мировой славы

    Решилась, поделюсь ссылкой на дружественный журнал. Там мне задавали умные вопросы, а я блеяла в ответ чего-то там.…

  • Над пропастью во лжи

    Меланхолично слушала радио в машине, что еще в машине делать, когда ехать долго, а ничего, кроме радио и мотора в моем старинном автомобиле не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments