hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

  • Mood:

О путешествиях, да, опять

Во-первых, решила больше приложением дурацким не пользоваться, обиделась за вчера. Если я тут на стационарном компе в ЖЖ случайно снесу написанный текст, мне его хотя бы предложат восстановить. В мобильном приложении - умерла так умерла, проехали. Во-вторых, сердечное спасибо всем, пожертвовавшим в пользу художника, хотя они и пожелали остаться анонимными. Решила копить на планшет и рисовательную программу Procreate лет через десять, думаю, смогу себе позволить!

Сегодня пятница, младшая после школы едет к подружке (меня никто не спрашивал, кстати), поэтому я решила работать из дома. Полезла в комп и нашла старый текст, вот его-то я сейчас тут и опубликую, кто мне запретит?



Родилась я очень давно, в эпоху развитого социализма и борьбы за мир во всем мире, а росла и мужала в условиях строжайшей секретности, ибо папа боролся за мир прямо в почтовом ящике. Примечание для детей: почтовым ящиком тогда называли закрытые (в буквальном смысле) города вокруг чего-нибудь секретного, например, заводика по производству атомного оружия. Городишко назывался по названию ближайшего крупного областного центра, к этому названию приставляли произвольную цифру (а может, она и не была произвольной) и получался населенный пункт за колючей проволокой по периметру, с контрольно-пропускными пунктами (КПП) и тщательным, как подразумевает название, контролем за въездом, выездом и другими аспектами жизни населения «пятого почтового».

Напоминаю, было это давно, хотя никуда не делось. Называется только по-другому и послабления есть (были до ковида) — проверяют документы только на въезде, а выехать можно свободно, было бы на чем.

Так походя выдав государственные тайны, продолжу о своем.

Во времена моего детства и юности, учитывая место рождения и проживания, мир за пределами города и тем более страны виделся мне через прекрасную призму литературы и искусства. Еще, конечно, была телепередача «Клуб кинопутешественников» и международные новости из программы «Время». Газеты я в детстве невнимательно читала — ненавистную «Пионерскую правду», да некоторые страницы «Литературной газеты», родители снобски выписывали.

В реальной жизни я путешествовала- в сравнении с моими ровесниками - довольно далеко и регулярно, невзирая на закрытость и географическую удаленность города. Родители мои в свое время приехали в Сибирь по комсомольской путевке из Украины, где и проживала остальная семья. Еще были родственники в Москве (оба родителя родились в 1940 году недалеко друг от друга, папа в Москве, мама в Тульской области, и обе их семьи, тоже независимо друг от друга, в 1944 оказались на (или в) только что освобожденой Украине).

Поэтому каждое лето мы ездили либо в Донбасс, либо «на море», в Керчь, которая случилась эээ случайно, кто-то кому-то дал проверенный адрес. Часто с пересадкой в Москве и/или заездом к тетке в Подмосковье. И лишь однажды маму уговорила подруга летом вместо моря поехать на соляные алтайские озера. Оттуда мы позорно бежали через неделю «отдыха», и этот кошмар долго вспоминался мамой, да и до сих пор. Мне было лет восемь, я мало что помню, кроме сельского книжного магазина с несметными сокровищами и бесконечного дождя.

Все мое детство мы путешествовали в составе мама, бабушка и я, папа работал «на производстве» и ему иногда полагались путевки в Сочи, куда семью брать запрещалось, поэтому он брал отпуск в другое время, а мы катались без него. И сколько себя помню, в дорогу я собиралась всегда самостоятельно и очень основательно, заведовала аптечкой. Я тогда любила поболеть летом на море, почему-то всегда первые пару недель валялась с температурой и рвотой.

На море бабушку не брали, оставляли у родни на Украине или в Подмосковье, забирали на обратном пути.

Иногда летали, иногда ехали поездом, как повезет с билетами. Интернета, дети, не было в те странные времена. И билеты на любой транспорт покупались личным присутствием в кассе.
Ровно за сорок дней от даты вылета, и не раньше, можно было купить билет на самолет, к примеру, Томск-Симферополь. Позже купить было можно, теоретически, но на практике билетов не было, они раскупались в день появления на свет. В кассу приходили до рассвета, занимали живую очередь, писали номерки, или был список с фамилиями, я уж помню плохо, давно это было. Перекличка была пофамильная, а помню я это потому, что однажды в списке оказалась женщина с фамилией «Капусткина», и она очень смешно свою фамилию выговаривала — Капутькина, ребенок я была впечатлительный и запомнила.

Мои родители не любили отдых под гитару и с костром, поэтому в пешие и конные походы по Алтаю, Кавказу, или еще каким просторам родины мне сходить не довелось. И в студенчестве я этого избегла, мне хватило выездов в поля и овощебазы. Без ночевок, но ежедневных, всю осень.

Не всегда удавалось купить билет на самолет, тем более на прямой, и тогда мы ехали поездом. Иногда купе, а иногда и плацкартой. Поезд «Томск-Москва» шел через всю страну трое суток. Садишься ближе в полудню, едешь до станции «Тайга», там поезд переводили на другие рельсы (Транссиб не прошел через Томск, увы), стоянка была долгой, а потом уже без значительных остановок — тык-дык, тык-дык. Новосибирск, Омск, все вторые сутки ехали через Урал — туннели, виды, вон там, смотри — граница Европы и Азии, а потом еще Волга, на третьи сутки уже. И ближе к четырем дня Москва, подъезжаем, Москва-Товарная, Казанский вокзал, чу, приехали. И еще пару дней организм покачивает и шатает.

Поезд в те далекие времена ничем не напоминал современные поезда (наверно, точно я не знаю, в последний раз ехала поездом в Москву из Томска в 1995 году, четверть века назад, страшные цифры). Туалеты воняли, особенно на третий день. Белье постельное выдавали — бывшее белое, то есть серое, холодное, влажное, и тоже вонючее. Чай зато всегда в изобилии, горячий и в красивых подстаканниках. С кусочками сахара рафинада в красивых обертках. На станциях, больших и малых, можно было выскочить на перрон и купить местной продукции — пирожки, вареную картошку и огурчики, соленья-варенья, иногда хрусталь и шали, смотря какое производство выдало зарплату трудящимся своей продукцией. Это уже в девяностых. Я любила верхние полки. Упоительно было просто лежать и пялиться в окно, читать книжечку, засыпать под стук колес, жевать припасы, играть с куклами, слушать разговоры взрослых внизу и ни за что вообще не отвечать.

Хотя совсем ни за что не отвечать, конечно, быстро кончилось. В пути я отвечала за бабулю и свои вещи, это я помню очень хорошо. И потом мало было путешествий в моей жизни, когда я ни за что и ни за кого не отвечала, кроме себя, разве что путешествия на конференции, и то не всегда.

Первое путешествие «за рубеж», ставшее возможным после перестройки и всяких послаблений режима (а ведь я, как и все жители «почтового», при получении первого паспорта в 16 лет давала подписку о неразглашении, вкупе с обещаниями не селиться в гостиницах для интуристов и не общаться с ними же) состоялось в 1989 году, летом. Я была крепко беременна первым, эээ, Проектом. Бабуля умерла в 1987, ее место в нашей троице занял мой первый муж Петя. Папа тогда был все еще невыездным, поэтому с нами не поехал. А целью нашего путешествия в тогда еще дружественную социалистическую Венгрию было посетить захоронение советских воинов в Шарбогарде.

Перед этим мама с моей помощью целый год вела переписку с Красным Крестом — мы искали, где точно захоронен мамин брат Валентин, мой дядя. Валентин погиб в последние дни войны, в марте 1945 года. Имелась ветхая похоронка, на которой с трудом читалось название местности и страна. Не помню уже, кому из нас пришла в голову идея обратиться в организацию «Международный Красный Крест», напоминаю, дети — интернет еще не открыли. Вся переписка шла почтой на бумаге, и в один прекрасный день нам пришло подтверждение, что да, ваш родственник погиб в боях у деревни Калоз и похоронен в братской могиле в городе Шарбогарде. И что нам можно ее навестить и установить табличку с его именем.

Я плохо помню подробности сборов. Были куплены билеты на поезд из Москвы до Будапешта, там надо было переехать на другой вокзал и пересесть на пригородную электричку (или местный поезд) до Шарбогарда. Рубли нам поменяли в Центробанке по государственному курсу на форинты, из расчета какой-то там минимум на человека. То есть, поменять больше, чем энную сумму было нельзя, даже если бы она имелась. В городе Шарбогарде стоял тогда гарнизон дружественных советских войск, там мы должны были поселиться. Смутно помню, откуда были эти сведения, но нам тогда Европа вообще и Венгрия в частности не представлялись никак, поэтому вопросами лишними никто из нас не задавался — где жить, куда обращаться по поводу таблички на могилу. И правильно, как оказалось, потому что события развивались естественным и волшебным путем, как и всегда в моей последующей жизни.

Как мы добирались до Москвы, я не помню, да и поезд на Будапешт не помню, кажется, это был купейный вагон и в купе были мы втроем. Вчетвером, если считать младенца в утробе. Было лето, каникулы — я закончила второй курс иняза, муж мой — третий, в совокупности на троих было у нас три языка — русский, английский и французский, мы с мужем были до неприличия молоды и бодры, особенно я, несмотря на то, что был июль-август, а родила я в ноябре. Маме моей было тогда примерно столько же, сколько сейчас мне, вру, меньше, ей было 49. Она с моим первым мужем на ту пору относительно ладила, хотя скандалили они всегда регулярно и с чувством друг на дружку мне жаловались. Скандалы мне и запомнились больше всего из той поездочки, но я просто, наверное, злопамятная тварь.

Так вот, придерживаясь темы о путешествиях. Мы невозможно долго стояли в Чопе, не только потому, что там была граница и таможня, но и потому, что поезд переводили на какие-то другие, европейские рельсы. В буквальном смысле. И длилось это очень долго, потому запомнилось. Поутру поезд возобновил свое тык-дык, тык-дык и картинка в окне неуловимо, но верно изменилась. Помню свои очень странные ощущения. Я за границей. То есть практически в несуществующем тридевятом царстве. Девочку выпустили из-за колючей проволоки, но проволока, увы, протянулась за ней через всю жизнь, и до сих пор еще кое-где колет. А тогда все это казалось вообще нереальным, сказочным. Белые домики, аккуратные палисаднички, поля под линейку. И Будапешт-Келети. Огромный, светлый, с лязгом колес и гулом голосов на всех языках, помню, что везде было чисто и много-много лавочек, а также солнце и простор. Английский во всяких вокзальных справочных нам пригодился больше, чем мужнин французский, а еще больше - мой беременный живот, все улыбались, умилялись, и никто не плюнул вслед с возгласом «сама еще дите, а уже пузо», что иногда имело место быть на родине.

Багажа было у нас немного, денег тоже, не помню, как, но мы все же очутились на нужном вокзале и в нужном поезде типа электричка и даже выгрузились на нужной станции, с трудом опознав слово «Шарбогард» на платформе. В электричке мне больше всего запомнились шумные и развязные молодые люди с огромными рюкзаками, они оказались, судя по наречию, немцами и я тогда впервые услышала «Hallo“ и „Tschüss“ вместо канонических на нашем инязе «Guten Tag“ и « Auf wiedersehen“. Впрочем, я тогда немецкий еще не учила, только муж, курсом старше, он и обратил мое внимание на сей лингвистический факт.

Так вот, выгрузились мы на платформе — крошечный домик-станция, слепящее солнце, жара, мы которую ночь не спамши и немного не в себе от впечатлений, куда идти — неизвестно, где тут воинская часть? Немногие встречные венгры на вокзале не понимали ни по-английски, ни по-французски. Что же делать, запаниковали мы между собой, и тут какой-то гражданин, который околачивался неподалеку, вдруг обернулся к нам и на чистом русском языке спросил — а вам куда надо-то?

Дальше я помню плохо, кажется, он подробно объяснил, куда идти, а может — и довез на машине, во всяком случае, мы оказались на территории воинской части и на попечении чудесной женщины по имени Люба. Люба была жена местного начальства, она, как оказалось, скучала тем летом до одури — и тут мы, пришельцы. Нас бесплатно поселили в чудесную гостиницу для офицеров, трехкомнатную квартиру с балконом и всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами. Люба каждый день кормила нас домашней вкуснейшей едой, помню ее всю жизнь и надеюсь, что все у нее хорошо, где бы она теперь ни была.

На следующий день к нам пришел Иштван — местный человек из городской администрации, переводчик и не знаю, кто еще.

Иштван был очень, очень к нам добр, терпелив и гостеприимен. Он свозил нас на кладбище, показал все местные достопримечательности, мы сидели у него в кабинете в мэрии, или как там оно тогда называлось. Познакомил с семьей, мы были у него в гостях, вкусно ели и долго разговаривали на смеси всех языков — жена Иштвана по-русски не говорила. Иштван же заказал где-то для нас табличку с именем и датами рождения и смерти моего дяди Валентина (бесплатно!), ее сделали за время нашего там пребывания (недели две, кажется, мы там пробыли) и перед отъездом Иштван еще раз привез нас туда, где ее вмонтировали — не на кладбище, а в парке, где был монумент советским освободителям.

Забегая вперед, скажу, что мы с мамой и восьмилетней уже Лизой побывали в Шарбогарде еще раз в 1997 году, когда мамин хор впервые пел на международном фестивале детских хоров в Будапеште. И забрали табличку с собой, потому что памятник к тому времени снесли, бывшую военчасть разграбили, и никакой памяти воинам-освободителям больше не осталось, местное население свастик понарисовало на руинах монумента. Да и Иштван был нам не так уж рад, за это время он успел поседеть, располнеть и развестись с женой. И связь с ним окончательно прервалась, как и с гостеприимной Любой. Я даже не помню ее фамилии. Помню только, что после вывода войск она оказалась на (в) Украине, а в конце девяностых переписка с ней заглохла навсегда.

Потом было у меня путешествий еще много, так много, что и до сих пор. Даже в этом странном ковидном году я все равно умудрилась слетать в Томск в январе, скататься в Берлин дважды (в феврале и сентябре), и впервые увидеть Маннхайм и Кобленц, не считая мелких поездок в Кельн и живописное местечко с дивным названием Хунсрюк.

Хотя самое главное путешествие всегда со мной — живу, не знаю, куда и зачем, и когда меня ссадят с этой карусели. А оно и к лучшему, не знать.

Иллюстрация не в тему, как и всегда.

IMG_E0459
Tags: Кому тут культурный уровень повысить?, Нетутакихтэгов, жизнь, прекрасное, развлечения для, язык до Хохкеппеля доведет
Subscribe

  • Содержимое хорошенькой головки

    Сегодня пришлось это записать, извините. Как же устала пытаться понять. Силюсь и силюсь, много лет. Читаю то, это, на разных языках, в разных…

  • Понедельник, 22 марта 2021 года

    Наконец-то передышка. Старшая дочь дома на больничном, внуки тоже дома с мамой, ибо снова закрылись детсады и школы, ей физически получше, хотя…

  • Минутка мировой славы

    Решилась, поделюсь ссылкой на дружественный журнал. Там мне задавали умные вопросы, а я блеяла в ответ чего-то там.…

  • Над пропастью во лжи

    Меланхолично слушала радио в машине, что еще в машине делать, когда ехать долго, а ничего, кроме радио и мотора в моем старинном автомобиле не…

  • Зима крестьянин

    Погодное явление с красивым именем "Тристан" добралось и до нашей деревни. Очень невовремя, надо сказать. Я как раз решилась дать себе три дня…

  • Небольшой кусок из книжки Моники Болдуин

    Продолжение, совсем немножко. (3) Однажды я расхрабрилась настолько, что села в большой зеленый автобус и поехала в Брайтон. Дорога белеет и…

  • Комментарии к главе

    Наконец-то и мне предоставилась возможность блеснуть эрудицией нарыть в интернете разных дополнительных сведений, без которых переводимый…

  • Моника Болдуин, продолжение

    Всех поздравляю со всеми праздниками сразу, времени нет, поэтому к делу: под катом следующая глава из книжки Моники Болдуин, и сразу после напишу еще…

  • Последний кусок перевода на сегодня

    Глава вторая (1) Крошечная сассекская деревушка, в которой проживала моя тетка, страдала раздвоением личности. Одна ее половина, спрятанная в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments

  • Содержимое хорошенькой головки

    Сегодня пришлось это записать, извините. Как же устала пытаться понять. Силюсь и силюсь, много лет. Читаю то, это, на разных языках, в разных…

  • Понедельник, 22 марта 2021 года

    Наконец-то передышка. Старшая дочь дома на больничном, внуки тоже дома с мамой, ибо снова закрылись детсады и школы, ей физически получше, хотя…

  • Минутка мировой славы

    Решилась, поделюсь ссылкой на дружественный журнал. Там мне задавали умные вопросы, а я блеяла в ответ чего-то там.…

  • Над пропастью во лжи

    Меланхолично слушала радио в машине, что еще в машине делать, когда ехать долго, а ничего, кроме радио и мотора в моем старинном автомобиле не…

  • Зима крестьянин

    Погодное явление с красивым именем "Тристан" добралось и до нашей деревни. Очень невовремя, надо сказать. Я как раз решилась дать себе три дня…

  • Небольшой кусок из книжки Моники Болдуин

    Продолжение, совсем немножко. (3) Однажды я расхрабрилась настолько, что села в большой зеленый автобус и поехала в Брайтон. Дорога белеет и…

  • Комментарии к главе

    Наконец-то и мне предоставилась возможность блеснуть эрудицией нарыть в интернете разных дополнительных сведений, без которых переводимый…

  • Моника Болдуин, продолжение

    Всех поздравляю со всеми праздниками сразу, времени нет, поэтому к делу: под катом следующая глава из книжки Моники Болдуин, и сразу после напишу еще…

  • Последний кусок перевода на сегодня

    Глава вторая (1) Крошечная сассекская деревушка, в которой проживала моя тетка, страдала раздвоением личности. Одна ее половина, спрятанная в…