hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

Categories:
  • Mood:

Кристель Дабо или Офелия форева

Наверное, мои три с половиной читателя уже давно не решаются спросить,

А дальше сразу две главы, извиняюсь, сначала одну пропустила, забыла вклеить. Исправлено.

Нигилист

В подвале, где находились спальни слуг, двери постоянно хлопали, в любое время дня и ночи. По ночам газовые горелки в коридорах прикручивались. Кто-то заступал на службу, кто-то с нее возвращался, все вечно натыкались друг на друга и никто никогда не извинялся. Только изредка кто-нибудь останавливался поболтать, прижимая к груди неизменную кружку кофе, большинство же не обращало друг на друга никакого внимания.

На задворках подвала, где и находилась Банная улица, клубился водяной пар. Слуги с полотенцами на плечах толпились в очереди в общие душевые. На службе строго воспрещалось вонять потом. По коридору неслась какофония звуков — плеск воды, оперные арии, площадная брань.

Внутри комнаты с табличкой «№ 6», дверь которой была заперта на два оборота, бушевала тетка Розалина.

- Плюшки-ватрушки, ну как же можно спать в таком шуме?
- Привыкаешь, - прошелестела Офелия.
- Тут вообще тихо бывает?
- Никогда.
- Это не место для юной дамы. И комната какая ужасная. Посмотри на стены — штукатурка сыплется от влажности, неудивительно, что ты постоянно хвораешь. Вот тут — больно тебе?

Розалина слегка надавила на поврежденное ребро, Офелия кивнула, скрипя зубами от боли. Она лежала на кровати без волшебного камзола, задрав рубашку, а тетка осторожно ощупывала ее длинными тонкими пальцами.

- Ребро определенно сломано. Нужно как минимум три недели много отдыхать, избегать резких движений, и, самое главное, не поднимать ничего тяжелого.
- Но Беренильда...
- Кажется, совершенно ясно, что защитить тебя здесь она не может. Тебя спасла исключительно честность Хильдегарды.

Офелия было открыла рот, но передумала. Ее жизнь была спасена как раз благодаря тому, что Хильдегарда соврала. И Офелия уже не была такой наивной — теперь от нее, понятное дело, потребуют ответную услугу.

- И хватит изображать из себя мальчиков для битья! - продолжала бушевать Розалина. - Вся эта клоунада слишком далеко зашла. Того и гляди, убьют еще до свадьбы с этим твоим ненормальным женихом!
- Потише, - шепнула Офелия, выразительно взглянув на дверь.

Тетка презрительно скривила рот на вытянутом лошадином лице. Потом обмакнула тряпку в миску с холодной водой, стерла засохшую кровь с разбитой губы племянницы, промыла ранку на лбу и расправила слипшиеся от крови волосы. Обе надолго замолчали, и комнату опять заполонил шум из коридора.

Офелия лежала на спине, сняв очки, и не могла нормально дышать. Первоначальная радость от чудесного спасения прошла, остался горький привкус последствий. Ее предали, ее переполняло отвращение, после всего пережитого она вовсе не была уверена, что сможет хоть кому-то теперь доверять. Офелия смотрела на расплывчатые контуры тощей фигуры, которая точными, выверенными движениями продолжала промывать ее раны. Знала бы тетка Розалина, что на самом деле случилось в часовне и потом в застенках — с ума бы сошла от беспокойства. А рассказывать ей об этом никак нельзя, чего доброго, натворит глупостей и подставит себя под угрозу.

- Тетушка?
- Что?

Офелия хотела сказать, что очень рада ее видеть и тоже за нее боится, но слова тяжелыми глыбами застряли в горле. Ну почему, почему не получается у нее о таком говорить?

- Не показывайте своих чувств посторонним, - пробормотала она в конце концов. - Не подавайте виду, что сердитесь, слейтесь с окружающей средой и рассчитывайте только на себя.

Тетка Розалина вздернула брови так, что весь ее обширный лоб, выставленный напоказ благодаря стянутым на макушке волосам, вдруг совершенно исчез. Нарочито медленно и тщательно тетка выжала тряпочку и аккуратно сложила ее на бортике миски. - Если видеть кругом одних врагов... - серьезно произнесла она, - ты как думаешь, так вообще можно жить?

- Простите, пожалуйста, что вам приходится тут из-за меня торчать, тетушка. Но это же только до свадьбы.
- Глупышка, я о тебе говорю! Тебе-то придется жить здесь всю жизнь!

У Офелии сжалось сердце. Ведь обещала сама себе никогда не сдаваться. Девушка отвернулась, и от одного этого движения ее пронзила боль во всем теле. - Мне надо обо всем хорошенько подумать, - прошептала ОФелия. - Честно сказать, в голове просто туман какой-то.

- В таком случае, сначала надень вот это, - тетка Розалина водрузила ей на нос очки, не без лукавой искорки в глазах. Каморка снова обрела четкие контуры, предметы стали различимы, проступил знакомый беспорядок. Старые скомканные газеты, грязные кофейные чашки, коробка с печеньем, корзина с чистым отглаженным бельем — Лис навещал Мима каждую неделю, и никогда с пустыми руками. Офелия тут же раскаялась — что за приступ жалости к самой себе. Вот взять Лиса. Он Офелию с самого первого дня взял под крыло, рассказал, как тут в Лунном Свете все устроено, всегда как мог, так и советовал, и даже из тюрьмы первым встретил. Конечно, была у него и своя корысть, но ни разу и никогда не попытался Лис ее обидеть, а это, как Офелии теперь понятно, редкий здесь случай.

- Ты права, тетя, - прошептала Офелия. - И впрямь все немножко прояснилось.

Тетка быстро провела заботливой шершавой ладонью по непослушным русым вихрам Офелии. - Клянусь расческой и гребешком! Да у тебя там воронье гнездо уже! Сядь, попробую распутать.

Она только и успела расчесать пару прядей, когда раздался звон колокольчика с доски над кроватью, вызывали в «музыкальный салон». - Ах, твоя злая мачеха и ее придурошная опера! - вздохнула тетка Розалина. - Что бы она там ни говорила, а только видно - помешалась слегка на этом театре. Я ей сама с нотами помогу, ты сиди, отдыхай.

Когда тетка ушла, Офелия решила одеться. Не стоит так долго болтаться здесь со своим настоящим лицом. Немало усилий ушло на то, чтобы влезть в волшебный камзол, но правильно сделала, что надела — только застегнула Офелия последнюю пуговицу, как раздался стук в дверь.

Первое, что она увидела на пороге — гигантская труба граммофона. Офелия удивилась еще больше, когда увидела, кто же граммофон принес — в комнату вместе с ним ввалилась Гейль. - Ты, говорят, болеешь? - пропыхтела она, - А я тебе музычку принесла. Эй, пройти-то дашь?

Офелия давно догадалась, что встречи с Гейль не избежать, но не ожидала увидеть ее так скоро. Гейль поигрывала желваками, и оттого, что черный монокль ей приходилось удерживать бровью, казалась постоянно нахмуренной. На ней была простая рубашка и штаны на помочах, и все без исключения слуги, проходившие из душа по коридору, восхищенно свистели, завидев ее сзади. Мешковатая рабочая униформа, в которой Офелия ее видела до сих пор, скрывала, оказывается, очень женственные формы.

Офелия жестом пригласила ее войти, и заперла дверь. Гейль тут же водрузила граммофон на столик, осторожно вынула из заплечной сумки пластинку, поставила ее на вертушку и завела механизм. Оглушительно грянул духовой оркестр.

- У стен есть уши, - шепотом пояснила Гейль. - А так мы сможем поговорить без помех.

Гейль непринужденно, как у себя дома, запрыгнула на кровать Офелии и зажгла сигаретку. - О своем, о девичьем, - присовокупила она с издевательской ухмылкой. Офелия обессиленно опустилась на стул, стараясь двигаться помедленнее из-за боли в ребрах. Так она и думала, слесарша ее раскусила.

- И хватит уже бедняжечку-немого изображать, - Гейль ухмыльнулась еще шире. - Ясно же, что и говорить ты прекрасно умеешь.
- И как давно ты догадалась? - поинтересовалась Офелия.
- Да сразу. Ты, дорогуша, всем можешь пыль в глаза пускать, но Гейль не проведешь.

Слесарша выпустила струйку дыма через нос, не отрывая ярко-голубого глаза от Офелии, которая была отнюдь не так безмятежна, как ей хотелось казаться.

- Слушай, - сквозь зубы процедила Гейль. - Знаю, что ты, наверно, обо мне думаешь, и именно поэтому я здесь. В твоей беде я не виновата. Можешь не верить, но я и впрямь понятия не имела, что апельсины отравлены. Не знаю, как это могло случиться, но лично я и в мыслях не имела тебе как-то навредить. Даже совсем наоборот, на самом деле.

Бодрый духовой марш из граммофона почти совсем заглушал ее голос, и Офелия изо всех сил вслушивалась в ее отрывистую речь.

- Я знаю, кто ты. Точнее, думаю, что знаю. Хрупкая маленькая иностранка, переодетая мужчиной, в услужении у Беренильды? Ясное дело, ты и есть невеста ее племянника, которую все с таким нетерпением ждут при дворе. Ты еще и не прилетела, а тебя уже все возненавидели, ты хоть знаешь об этом?

Офелия моргнула в знак согласия. О да, она об этом знает. Враги Торна стали и ее врагами, а врагов-то у него оказалось немеряно.

- Мне лично это противно, - продолжала Гейль, затянувшись сигаретой. - Я-то знаю, каково это — когда тебя все ненавидят только за то, что родилась в неправильной семье. Я за тобой с самого начала наблюдаю, думала, тебя тут заживо сожрут просто. Поэтому и решила тебя своей покровительнице представить. Апельсины у нас вроде тайного знака. Клянусь, я не врала, когда сказала, что матушка не такая, как эти все, она бы тебя приняла такой, как есть, и не осудила бы ни разу.
- Я и не думала, что ты врешь, - заверила ее Офелия. - Как матушка Хильдегарда себя чувствует?

У Гейль чуть монокль не выпал. - То есть как это - не думала, что вру? А как иначе все это можно объяснить, а? - Она затушила окурок об железную ножку кровати и тут же прикурила новую. - Матушка скоро совсем поправится, - продолжала она, размахивая зажженной спичкой. - Она у нас железная, нету такой отравы, которая бы ее убила. История про аллергию, конечно, не ахти, но, согласись, тебя ей выгородить удалось.

- А почему она так сделала? - осторожно поинтересовалась Офелия. - Она что, тоже знает, кто я такая?
- Нет, это только ты сама ей можешь рассказать. Я лично больше вмешиваться не буду, честное слово.

К большому расстройству Офелии, Гейль сочла нужным подкрепить свое заявление смачным плевком на и не без того небезупречной чистоты пол ее крошечной спальни. - И все равно я не понимаю, почему матушка Хильдегарда сочла нужным мне помочь. В конце концов, нет никаких доказательств тому, что апельсины отравила не я. Ведь все указывает на меня.

Гейль ухмыльнулась. Она села на кровати, скрестив ноги и выставив напоказ грязное нижнее белье. Пружины матраца жалобно застонали в унисон. Штаны выпачканы угольной пылью и машинным маслом, придется ей, Офелии, менять постельное белье сразу после визита. - Именно поэтому. Что все не в твою пользу. Если б апельсины отравила ты, ты бы сама себе подписала смертный приговор. И еще потому, что Матушка склонна доверять мне, а я склонна доверять тебе. Не обижайся, но с твоим личиком простушки-инженю преступник из тебя как-то не очень.

Офелия застыла на стуле, быстро проверила в зеркале — там по-прежнему отражается безучастное лицо Мима, и перевела изумленный взгляд обратно на Гейль. - Так ты меня видишь такой, какая я есть?

Гейль на секунду замерла в нерешительности, потом вздернула бровь и вынула из глаза монокль. Впервые Офелия увидела ее левый глаз. Правый — ярко-голубой, а вот левый — абсолютно черный, непроницаемый. Гетерохромия. На веке — татуировка, немножко похоже на знак Миражей. - Я в услужении Матушки Хильдегарды, но родилась я здесь. Последний потомок давно вымершего клана. Ты когда-нибудь слышала о Нигилистах?

Офелия только покачала головой, потрясенная такими откровениями.
- Неудивительно, - ехидно заметила Гейль. - Они все поумирали лет двадцать тому назад.
- Все умерли? - Офелия побледнела.
- Да, странная такая эпидемия, - продолжала Гейль с издевкой в голосе. - Случается у нас при дворе...

Офелия сглотнула. Похоже, там было что-то страшное. - А ты спаслась.

- Спаслась, выдав себя за неприметного, никому неинтересного слугу, прямо как ты сейчас. Я тогда была еще ребенком, но уже многое понимала. - Гейль стащила с головы фуражку и встряхнула короткими кудрями, которые тут же занавесили ей лицо в ужасном беспорядке. - Все господа благородного происхождения у нас блондины, я не исключение. Это у нас от Фаруха, духа нашего семейного, чье имя совершенно неподходящим ему образом переводится как «Избавитель». Я же постоянно крашусь в черный цвет, поэтому меня и не замечают. Если тут прознают, кто я такая — да я и болта последнего закрутить не успею, убьют сразу. - Гейль безмятежно улыбнулась. - Я узнала твой секрет и рассказала тебе свой, по-моему, мы квиты.
- Но почему? - прошептала Офелия. - Почему тебя убьют, зачем?
- Глянь-ка на себя в зеркало.

Офелия нахмурилась и снова повернулась к зеркалу. К своему огромному удивлению, в нем отразилось ее собственное лицо, все в кровоподтеках и царапинах, глазищи таращатся из-под очков. - Как тебе такое удается?

Гейль постучала пальцем по татуированному веку. - Достаточно на тебя посмотреть «дурным» глазом. Я же Нигилист. Я рассеиваю иллюзии, а твой камзол — явно творение Миражей. Ты же понимаешь, почему мне приходится это скрывать. - Она вставила монокль на место и вместо Офелии в зеркале снова появился Мим. - Это стеклышко не дает мне рассеивать все окружающие нас иллюзии. Своего рода фильтр.

- Похоже на перчатки чтецов, - пробормотала Офелия, глядя на свои руки. - Но ты же меня разоблачила, не снимая монокля. Получается, ты видишь все, что скрывается за иллюзией?
- Моя семья такими стеклышками торговала вовсю, - буркнула Гейль из облака сигаретного дыма. - Миражам не нравилось, что каждый мог разглядеть, что скрывается за их волшебными штучками. И монокли таинственным образом исчезли — вместе с моей семьей...вот только этот я и спасла.

Она снова соорудила занавеску из волос и нахлобучила фуражку как можно ниже. Офелия смотрела, как Гейль молча курит сигарету. Ей стало понятно, почему у этой женщины такие жесткие черты — она через многое прошла. И понятно, что во мне она видит самое себя, подумалось Офелии. Хочет защитить меня — так, как бы ей хотелось, чтобы защитили ее саму.

Вдруг у Офелии ужасно забилось сердце, прямо в горле забилось. Сестры, кузины, тетки, все у нее есть, но вот подруги — Гейль могла бы стать ее первой здесь подругой. Как бы подобрать правильные слова, получше выразить переполняющую ее благодарность, но что поделать, никак у нее не получаются такие разговоры.

- Очень приятно, что ты мне доверяешь, - наконец, еле выговорила Офелия, сгорая от стыда за такое невыразительное высказывание.
- Твой секрет в обмен на мой секрет, - пробурчала слесарша и погасила сигарету. - Я вовсе не ангел, дорогуша. Выдашь меня — отплачу той же монетой.

Офелия поддернула очки повыше, чего обычно не позволяла себе делать при посторонних. - Справедливо.

Гейль поднялась, отчего все пружины снова застонали, и совершенно на мужской манер пощелкала пальцами. - Ну и как тебя на самом деле зовут?
- Офелия.
- Что ж, Офелия, ты, конечно, не такая ничтожная персона, какой хочешь казаться. И все равно советую нанести визит вежливости моей хозяйке. Она ради тебя соврала, за это стоит поблагодарить.
- Я постараюсь.

Гейль указала подбородком на граммофон и скорчила не то улыбку, не то гримасу. От такого количества духовых маршей уже разболелись уши. - Я тебе еще пластинок принесу. Выздоравливай.

Слесарша лихо откозыряла и захлопнула за собой дверь.


Доверие

Офелия подняла иглу граммофона и оглушающая музыка, наконец, прекратилась. Повернула ключ в замке дважды, сняла ливрею и вытянулась на постели, от которой теперь несло машинным маслом и сигаретами. Уставилась в потолок, тяжело вздохнула. Обвели вокруг пальца как младенца, избили дубинками, потом еще угрозы насквозь гнилого дворецкого и внезапное знакомство с аристократией в подполье. Слишком уж много для одного маленького человечка.

Офелия внезапно поняла, что ей надо срочно, прямо сегодня вечером, поговорить с Торном. Сразу больно застучало сердце под ребрами. Как же ей не хочется его видеть. Она все еще не поняла толком, что же, собственно, случилось в их последнюю встречу, и очень надеялась, что ошибается относительно нового, другого к ней отношения, да только поведение Торна оставляло мало сомнений на этот счет.

Офелия ужасно, прямо-таки смертельно боялась, что Торн все же проникнется к ней какими-то чувствами. Потому что совершенно точно знала — она не сможет их разделить, никогда. Конечно, в любовных делах Офелия мало чего понимает, но ей кажется - чтобы случилось такое волшебство, как влюбленность, надо по меньшей мере хоть как-то друг друга понимать. У нее же с Торном вообще ничего общего, более разных по темпераменту людей и представить себе нельзя. И обмен семейными дарованиями в день свадьбы ровным счетом ничего тут не изменит.

Офелия пожевала шов перчатки. Торну она ясно дала понять тогда, что не разделяет его чувств. И если он поймет, что она снова его отталкивает — будет ли он по-прежнему на ее стороне? А ведь ей так нужна его подержка, особенно сейчас.

Она осторожно поднялась с кровати и погрузила руку в зеркало. Сама Офелия оставалась в своей комнате, Банная улица 6, но вот рука ее уже шарила внутри платяного шкафа в казначействе, на другом конце Небовилля. Рука уперлась во что-то твердое. Какие тяжелые тут висят пальто. Торн сказал, что при посетителях будет держать дверцу шкафа закрытой. Офелия знала, что принимал он до самой полуночи, так что наверняка она слишком рано.

Девушка вытащила руку из зеркала. Ничего не поделаешь, придется подождать. Она прикрутила свет газовой горелки, свернулась под простынями клубочком и вскоре погрузилась в какую-то беспокойную дрему. Ей снилось, что ее заперли в белых песочных часах, и каждая песчинка, падая оземь, гремит как раскат грома. Очнулась рывком, вся в холодном поту — да это просто вода капает в рукомойник. Офелия попила, вытерла шею влажной губкой и снова сунула руку в зеркало. На этот раз рука прошла до самого локтя. Шкаф в казначействе стоял открытым.

Офелия чуть не передумала, когда увидела свое отражение в зеркале. На ней белая рубашка и короткие штаны, длинные темные волосы в беспорядке распущены по спине. Не стоит, пожалуй, показываться Торну в таком виде. Офелия торопливо порылась в вещах и нашла плащ, который одолжила у него в прошлый раз. Застегнулась сверху донизу, закатала слишком длинные рукава. Синяки на лице не спрячешь, но хоть выглядит поприличнее. Офелия совсем затемнила стекла очков, чтобы скрыть затекший глаз, и нырнула в свое отражение в зеркале целиком, одним быстрым движением. От холода сразу захватило дух. Ничегошеньки не видно. Торн отключил отопление и выключил все лампы. Он что — оставил шкаф открытым, а сам ушел?

Офелия с бешено бьющимся сердцем подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Из круглого слухового окна в другом конце кабинета пробивался сквозь морозные узоры тусклый свет луны. Постепенно она стала различать контуры большого стола, увидела ряды полок, изгибы сидений кресел. Под окном на диване обнаружился угловатый силуэт, который сидел совершенно неподвижно. Это был Торн.

Офелия двинулась вперед, то и дело спотыкаясь о неровности дощатого пола и задевая за мебель. Добравшись до дивана, она увидела, что глаза Торна, светлые молнии на темном фоне, неотступно следят за каждым ее движением. Он сидел сгорбившись и упершись локтями в колени, и все равно казался таким же высоченным, как и всегда. В темноте можно было разобрать только золотые эполеты на мундире казначея.

- Я вас разбудила? - шепотом спросила Офелия.
- Нет. Что надо?

Во всех смыслах «ледяной прием», это уж точно. Голос у Торна еще мрачнее обычного. Непохоже, чтобы он был так уж рад ее видеть, это Офелию даже несколько успокоило. Должно быть, со времени их прошлой встречи чувства его изменились.

- Мне нужно кое-что вам рассказать. Это довольно важно.
- Изволь садиться, - велел Торн.

Надо же, как он умеет из вежливого приглашения сделать грубый приказ. Офелия нащупала в темноте кресло, но сдвинуть его с места у нее не получилось. Благородное дерево, бархатное сиденье — слишком тяжело ей, не повернуть кресла, непосильная задача при сломанном ребре. Села прямо так, спиной к дивану, поэтому пересесть пришлось Торну. С недовольным фырканьем он опустился на свое официальное место напротив нее за столом и тут же снова ссутулился. Зажег настольную лампу, ослепленная Офелия заморгала от неожиданности. - Я тебя слушаю, - ему явно хотелось быстрее с разговором покончить. Но не успела девушка и рта открыть, как Торн тут же спросил, - А что это с тобой случилось?

Длинное его лицо заострилось и посуровело еще больше, хотя нет, больше некуда. Офелия, конечно, постаралась спрятать все, что можно за волосами и очками, в надежде, что синяков он не разглядит, да только ясно — увидел.

- Одна похоронная церемония для меня плохо кончилась. Об этом я и пришла вам рассказать.

Торн сплел тонкие узловатые пальцы на поверхности столешницы, молча дожидаясь объяснений. Как он с ней строг, однако — Офелия почувствовала себя прямо -таки обвиняемой в зале суда, лицом к лицу с безжалостным судьей.

- Вам знакома некая мадам Хильдегарда?
- Архитектор? Ее все знают.
- Я должна была передать ей корзинку с апельсинами. Она только дотронулась до нее и тут же упала наземь. Виноватой сочли, конечно, меня, никому даже и в голову не пришло усомниться, и полицейские сразу швырнули меня в тюрьму.

Торн еще крепче сжал пальцы. - Почему тетка мне не позвонила?

- Возможно, не успела или не смогла, - осторожно ответила Офелия. - Во всяком случае, мадам Хильдегарда не погибла. Сама она сказала, что это была сильная аллергическая реакция.
- Аллергическая реакция..., - недоверчиво протянул Торн.

Офелия сглотнула и еще крепче сжала кулаки на коленях. Теперь надо сказать правду.
- Она соврала. Кто-то эти апельсины отравил...но с целью навредить мне, а не мадам Хильдегарде.

- Похоже, ты совершенно точно знаешь, кто это был, - заметил Торн.
- Ваша родная бабушка.

Услышав это, Торн даже не пошевелился. Руки по-прежнему сплетены на столе, спина крючком, брови нахмурены, нос сморщен. Офелии стало не по себе. Попросту испугалась. В конце концов, с какой стати Торн должен ей верить?

- Я об этом узнала, когда прочитала корзинку с апельсинами, - торопливо продолжила Офелия. - Ваша бабушка и впрямь помогла мне ее нести, но только для того, чтобы украдкой полить апельсины своим варевом. Она меня такой лютой ненавистью ненавидит, что я без труда ощутила это даже кончиками пальцев.

Офелия вгляделась в стальные глаза Торна в поисках хоть какой-то ответной реакции — удивление, недоверие, непонимание — но он, казалось, превратился в мрамор. - Она ненавидит во мне все, - настойчиво продолжала она, надеясь, что он ей поверит. - Выскочка, позор семьи, чужая кровь. Ей не нужна моя смерть, она просто хочет меня публично опозорить. - Офелия подпрыгнула от телефонного звонка. Торн не торопился брать трубку и просто буравил ее взглядом, пытаясь проникнуть сквозь темные очки. - Вашей тетке я ничего об этом не сказала, - запинаясь, добавила Офелия. - Понятия не имею, знает ли она о двуличности собственной матери. Сначала мне хотелось выяснить, что обо всем этом думаете вы. - Она беспомощно замолчала.

Торн наконец пошевелился. Он разжал пальцы, выпрямился на стуле, от чего сразу стал еще выше, достал и открыл карманные часы. Офелия застыла в ошеломлении. Он что — не воспринял ее слова всерьез? Думает, она зря тратит его время?

- Ты хочешь знать, что я об этом думаю? - наконец, спросил он, не сводя глаз с циферблата. - Пожалуйста, скажите, - Офелия почти умоляла.

Торн завел пружину часов, сунул их обратно в карман и вдруг, совершенно внезапно, одним яростным движением смахнул на пол все, что лежало и стояло на столе. Подставки для перьев, чернильницы, промокательные прессы, письма, даже телефон — все полетело на пол с оглушительным грохотом. Офелия обеими руками вцепилась в подлокотники кресла, подавив в себе порыв вскочить и убежать. Впервые за все время она стала свидетелем вспышки ярости Торна, и кто знает, вдруг он и на нее так рассердится сейчас?

Торн, однако, тут же принял прежнюю позу: локти на столе, пальцы крепко сжаты, будто ничего и не случилось. На пустом пространстве теперь красовалось безобразное чернильное пятно — там, куда пролилось все содержимое чернильницы, когда Офелия ее нечаянно опрокинула. - Я думаю, что изрядно раздосадован. - Торн помолчал. - Даже, я бы сказал, более чем изрядно.

- Простите, - прошептала Офелия.

Торн раздраженно щелкнул языком. - Я сказал, «раздосадован», это не значит, что меня раздосадовала ты.
- Так вы мне все-таки верите? - прошелестела Офелия с облегчением в голосе.

Торн удивленно поднял брови, вместе с ними поднялся и шрам. - А с какой стати я должен тебе не верить?

Такой вопрос застал Офелию врасплох и она озадаченно уставилась на груду письменных принадлежностей на полу. Такой хаос совершенно не вязался с образцовым порядком, который обычно царил в этом кабинете. - Ну...я бы поняла, если вы больше поверите члену вашей семьи, чем человеку, которого вы почти и не знаете. - Офелия прокашлялась и добавила, - Похоже, вы повредили кабель телефона.

Торн внимательно на нее взглянул. - Сними очки, будь любезна.

Офелия удивилась такой неожиданной просьбе, но очки сняла. Тощая фигура Торна на другом конце стола расплылась в очертаниях. Если он хочет сам убедиться, насколько она пострадала, то пусть себе смотрит, Офелия не против. - Это все полицейские. Они со мной не церемонились.

- Кто-нибудь знает, кто ты на самом деле?
- Нет.
- Причинили ли тебе иной вред, последствия которого не видны глазу?

Офелия неуклюже нацепила очки обратно, ужасно смутившись такому вопросу. Как же неприятно, когда Торн ее так вот допрашивает, будто никак не выйдет из роли чиновника. - Ничего серьезного.

- Хотя нет, погоди, - продолжил Торн бесцветным голосом. - Беру свои слова обратно. Причина моей досады частично и в тебе.
- Во мне?
- Я же просил тебя не доверять никому, кроме моей тетки. Никому. Как еще тебе объяснять, чтобы стало понятно?

Торн сказал это таким тоном, что Офелия пришла в ужас. - Как же я могла подозревать врага в вашей собственной бабушке? Она ко мне была добрее, чем вы все, вместе взятые!

Торн внезапно побледнел так, что даже шрамы стали неразличимы. И до Офелии, наконец, дошло, что именно она только что сказала. Иногда все-таки лучше придержать язык. - К тому же, она живет с вами под одной крышей, - заикаясь, добавила она.

- Враги часто живут с тобой под одной крышей, начинай привыкать.
- Так вы ей с самого начала не доверяли? - потрясенно спросила Офелия. - Вашей собственной бабушке?

В кабинете что-то вдруг заклацало и громко щелкнуло. - Лифт из кухни, - объяснил Торн, вскакивая из-за стола, как на шарнирах. Он подошел к стене, открыл деревянную затворку и вынул из шахты с подносом алюминиевый кофейник.

- А мне можно кофе? - не удержалась Офелия, неожиданно для самой себя. С тех пор, как она прибыла на Полюс, жизни без кофе она себе уже не представляла. Слишком поздно она заметила, что чашка только одна, но Торн молча подал ее Офелии. Для него такой жест был прямо-таки рыцарским, Офелия оценила.
- Мне от старой ведьмы тоже досталось, - сообщил он, наливая ей кофе. Офелия взглянула на его со своего места — он стоит, она сидит, все равно что на колокольню снизу смотреть, сразу голова кружится. - Пыталась задушить меня подушкой, - равнодушным тоном продолжил Торн. - Но я живучим оказался, вопреки ожиданиям.
- А...как давно это было?
- Когда я только родился.

Офелия уставилась в чашку, где плескался дымящийся ароматный напиток. - Какой ужас.

- Так обычно у нас поступают с незаконнорожденными.
- И никто ничего не сказал, ничего ей не сделал за это? Как Беренильда может жить с ней в одном доме после такого?

Торн снова полез в кухонный лифт, на этот раз достал оттуда табак. Сел за стол, вынул из ящика трубку и принялся ее набивать.
- Ты же сама убедилась в актерских способностях старушки.

- Значит, никто даже и не знает, что она пыталась вас убить? - спросила Офелия в полном ошеломлении.

Торн зажег спичку и стал раскуривать трубку. Пламя осветило его резкие черты, сосредоточенное выражение лица, свидетельство напряженно работающего рассудка. Как только Торн перестал ее допрашивать, взгляд его потерял цепкость, и он стал избегать смотреть ей в глаза. - Нет, - пробурчал Торн. - Так же, как и в твоем случае - никто ничего не знает.

- При всем уважении, - осторожно продолжила Офелия, - откуда же вам тогда знать, было ли такое? Вы же сказали, вы были новорожденным младенцем.

Торн погасил спичку, и из трубки его понеслись серебряные кольца дыма. - У меня память очень хорошая.

Распухшие веки за стеклами очков приоткрылись от удивления. Разве может кто-нибудь помнить, что происходило в первые после рождения дни и месяцы? Возможно ли такое? С другой стороны, если у Торна и впрямь такая память, это вполне объясняет его блестящие способности к финансам. Офелия отхлебнула кофе. Горький напиток согрел ее изнутри. Хорошо бы еще сливок и сахара, но и на том спасибо. - А бабушка ваша знает, что вы это помните?

- Может, знает, а может — и нет, - снова пробурчал Торн между затяжками из трубки. - Мы об этом никогда не говорили.

Офелии вдруг вспомнился тот день, когда бабуля дожидалась их на крыльце, и тогдашняя необъяснимая грубость Торна. Надо признать, она их обоих неправильно оценила.

- Я думал, с возрастом у нее пройдет эта милая привычка убивать всех, кто ей не нравится, - продолжал Торн, четко выговаривая все согласные. - То, что с тобой случилось, говорит об обратном.
- И что мне теперь делать? - поинтересовалась Офелия.
- Тебе? Ничего.
- Я же не смогу смотреть ей в глаза, будто ничего не случилось.

Под нахмуренными бровями сверкнул металл. В глазах пробежали молнии. Офелия даже немного испугалась.

- Тебе и не придется больше ее видеть. Я отправлю старуху вон, как можно дальше от Небовилля. Я же говорил, что буду мстить всякому, кто посмеет причинить тебе зло, забыла?

Офелия быстро прикрылась чашкой кофе. У нее вдруг появился ком в горле. Ведь она только сейчас поняла, что и в самом деле Торну небезразлична. Это были не пустые слова, и Торн ничуть не лукавил. Он, конечно, чувства свои показывает довольно неумело, но с обезоруживающей искренностью.

А ведь для него этот брак куда важнее, чем для меня, подумала Офелия. В животе тут же скрутило. Конечно, с ним бывает трудно, но ей теперь вовсе не хочется, чтобы он страдал или чувствовал себя униженным из-за отказа в близости. Ну...конечно, раньше она об этом подумывала, но с тех пор слишком многое наслучалось.

Офелия так долго задумчиво пялилась на дно своей чашки, что Торн в конце концов вынул трубку изо рта и указал ею на кофейник.
- Там еще есть, налей себе.

Долго уговаривать Офелию не пришлось. Она налила себе полную чашку, откинулась в кресле, пытаясь поудобней устроиться. Сидеть неподвижно было очень больно, да и дышала она с трудом. - Есть и еще одна срочная беда, - сказала Офелия хриплым голосом.
- Помимо вашей бабушки, у меня объявился другой враг.

Светлые брови Торна снова сдвинулись. - Кто?

Офелия глубоко вздохнула и как могла коротко рассказала ему о Густаве и шантаже. Чем дольше она говорила, тем выше становился Торн, распрямляясь за столом. Он в совершенном изумлении таращился на нее, будто в жизни не видел ничего более странного.

- И если Беренильда не потеряет ребенка до премьеры Весенней оперы, мне конец, - закончила она свою речь, теребя перчатку.

Торн откинулся на спинку стула и провел ладонью по светлым волосам, отчего они стали выглядеть еще более прилизанными.
- Ты серьезно испытываешь мое терпение. Просто талант какой-то попадать в передряги.

Он задумчиво выпустил дым через нос, больше похожий на огромный клюв.
- Хорошо. Этим я тоже займусь.
- Но как? - выдохнула Офелия.
- Не волнуйся о мелочах. Я тебе просто даю слово, что дворецкий не причинит больше никакого беспокойства - ни тебе, ни моей тетке.

Офелия залпом допила кофе. Ком в горле так и не прошел. Торн, вопреки всем ее ожиданиям, все-таки собирается ей помочь. Как же она могла его до сих пор так презирать, устыдилась про себя Офелия.

Часы пробили шесть утра. - Мне пора, - сообщила девушка, ставя чашку на стол. - Не заметила, что уже так поздно.

Торн поднялся и галантно открыл для нее шкаф, будто это была обычная дверь. Но Офелия не могла уйти вот так, даже не сказав ему хоть что-нибудь дружелюбное. - Эээ...спасибо! - выдавила она из себя, заикаясь.

Торн вздернул брови. И внезапно приобрел строгий и чопорный вид — закованный в мундир с эполетами, запертый в тощем и долговязом теле. - Хорошо, что ты все мне рассказала, - буркнул он. Последовало краткое и неловкое молчание, после чего Торн сквозь зубы добавил, - Я, наверно, показался тебе не очень приветливым поначалу...

- Это я виновата, - перебила Офелия. - В прошлый раз я тоже не очень-то любезно себя вела.

У Торна дрогнули губы. То ли улыбнуться попытался, то ли смущенную гримасу сдержать, Офелия так и не поняла.

- И доверяйся только моей тетке, - еще раз напомнил он.

Офелии стало грустно — как слепо он доверяет Беренильде. Она же вертит ими обоими как хочет, Торн в ее ворота играет и даже не понимает этого.

- Ей доверять? Не знаю. Но в вас я больше ни капли не сомневаюсь.

Офелии казалось, она должна была ему об этом сказать. Влюбленность сыграть она не в состоянии, но быть с Торном честной ей по силам. Она ему доверяет, он должен об этом знать. Но, может, зря сказала, потому что сразу после этих ее слов Торн резко отвел от нее серые глаза и даже как будто рассердился.

- Тебе пора, иди, - пробормотал он. - Мне тут еще в кабинете убирать и телефон чинить, пока посетители не пошли. То, о чем ты мне рассказала — все будет улажено.

Офелия слилась с зеркалом и вышла в своей комнате. Она была так погружена в свои мысли, что не сразу заметила — в ее отсутствие кто-то завел граммофон и в комнате играет музыка. Офелия в замешательстве уставилась на пластинку, которая громыхала духовым оркестром.

- Ну наконец-то! - вздохнул голос за ее спиной. - Я уже беспокоиться начал.

Офелия повернулась. На ее кровати сидел маленький мальчик.
.................................................................................................................

Иллюстраций не прибавилось пока. Но когда-нибудь будут, я уверена. Еще, кстати, вопрос, кто досюда дочитал. Есть ли какая подходящая платформа, чтобы вывалить свой неофициальный перевод весь целиком, желательно, не за деньги, а то мне нечем платить? Чтобы удобней было читать, если кто не любит по главам? А то осталось всего ничего переводить (первый том), да и второй у меня уже имеется. Уж очень мне это занятие нравится, нервы успокаивает лучше любого антидепрессанта. Все равно я их не пью.
Tags: Кому тут культурный уровень повысить?, и снова радость, развлечения для, сквозь зеркало кристель дабо
Subscribe

Posts from This Journal “сквозь зеркало кристель дабо” Tag

  • Вся Офелия по ссылке

    Не знаю, будет ли ссылка работать, но вклею ниже. Кому непременно захочется поощрить, можно либо словами, либо чаевыми на…

  • Триумфы Офелии

    Случилось невероятное. Пандемия, теракты, локдауны, общая неустроенность и раздрай в практически всех соцсетях, чуть не забыла - выборы в Америке, а…

  • Офелия злится и обижается

    Картинка, скорее, к предыдущей главе. Игральные кости Кружа по коридорам и лестницам, Офелия и Гейль сумели добраться до верхнего этажа…

  • Сквозь зеркала, миры и прочее пустяковое

    https://instagram.com/p/CBQ3JFmqexk Вопреки обыкновению, картинка сверху. Очередная глава про малютку Офелию ("сквозь зубы" да, все еще!) - под…

  • И немного легкой литературы в небрежном переводе

    Осталось три главы и эпилог, и первый том будет закончен (мной). Все предыдущее по соответствующим тэгам и если кто-то знает, где можно положить весь…

  • Офелия проникла и в новый 2020 год

    В феврале или марте, кажется, будет год, с тех пор как я начала переводить эту книжку исключительно в терапевтических и успокоительных целях.…

  • О кино и не только

    Впервые за много-много дней осталась дома одна. Случайно так получилось. Темно, льет дождь, дети в кино, муж на работе (отпуск у него, угу), а я…

  • Опять про Офелию

    Мужайтесь, первый том подходит к концу. Всего семь глав и осталось. И еще три тома, хаха. Второй у меня есть, прочитан. Третий на английском выйдет…

  • Про Офелию и не только

    Удивительным образом все совпало. Пока я переводила эту главу, моя подруга Юля сидела в иранской тюрьме. Как только выпустили Офелию, выпустили и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments