hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

Categories:
  • Mood:

Кристель Дабо все еще с вами



Когти

С того самого дня Офелию сильно ограничили в свободах. Ей запретили гулять одной, а также входить в те комнаты особняка, где имелись зеркала. Из ее спальни вынесли трельяж. Торн и Беренильда вернулись в свет, чтобы не вызывать лишних подозрений при дворе, однако Офелия осталась под постоянным надзором. Ночью рядом с ее кроватью спала горничная; куда бы девушка ни пошла, за ней неотступно следовал кто-либо из слуг; а хриплый кашель бабули раздавался даже за дверью туалета. Вдобавок ко всему, после пощечин Фрейи на шею ей надели ортопедический корсет.

Офелия стоически терпела все эти ограничения. Торн советовал не привлекать к себе внимания, и ее собственный инстинкт говорил, что он прав, во всяком случае – сейчас. Она больше боялась неизбежного: их возвращения в особняк. Офелия чувствовала, что именно тогда и начнется настоящее наказание за ее выходку. «Вбить в нее хоть немного здравого смысла», как выразился Торн. Что, интересно, он имел в виду?

Однажды январским вечером Беренильда притворилась больной прямо в театре, на представлении какой-то модной пьесы. Не успела она вернуться домой, как газеты Небовилля запестрели тревожными заголовками. «Кошмарная беременность фаворитки», пугала одна. «Очередной выкидыш у вдовы!», цинично предсказывала другая.

- Не читай этого вздора, дитя мое, - посоветовала Беренильда Офелии, застав ее за чтением газет в будуаре. Вдова удобно устроилась на овальной оттоманке и приказала подать ромашкового чаю. – Лучше принеси мне вон ту книгу со стола. Благодаря тебе у меня полно времени для чтения!

Беренильда сопроводила эти слова такой нежной улыбкой, что у Офелии мурашки по спине побежали. В комнате внезапно потемнело. Флюгера на крышах завертелись как сумасшедшие под порывами штормового ветра. На окно будуара бесшумно упала дождевая капля, одна, вторая, и скоро целые потоки дождя обрушились на сады. Офелия неуклюже вытянула шею в корсете и выглянула в окно. Очень странное зрелище – совершенно бесшумный ливень, который не оставляет на земле ни одной лужи. Не слишком убедительная иллюзия, что и говорить.

- Господи, какая мерзкая погода, - вздохнула Беренильда, листая страницы книги. – И как же темно - ни слова не разбираю, - она поудобнее расположилась на подушках и осторожно потерла глаза.

- Желает ли мадам зажечь лампы? – предложил слуга, который разводил огонь в камине.

- Нет, не желает, не стоит зря тратить газ. Что же, возраст берет свое! Как я завидую твоей молодости, дитя мое.
- И тем не менее мне приходится носить очки, - пробормотала Офелия.
- Почитай мне вслух, - Беренильда протянула ей книгу.
– Ты же у нас выдающаяся чтица! – в ее голосе прозвучали странные чувственные ноты, будто она соблазняла Офелию сыграть с ней в какую-то непонятную игру.
- Я не в этом смысле чтица, мадам.
- Теперь будешь в этом!

Офелия села и заправила локоны за уши. Поскольку шея у нее не гнулась, пришлось держать книгу на весу перед собой. На обложке стояло: «Моральный кодекс Башни», автор – маркиз Адальберт. Башни? Почему не «высшего света»?

- Это собрание афоризмов и портретов выдающихся современников пера нашего знаменитого философа, - пояснила Беренильда. – Все лица благородного происхождения хотя бы раз в жизни обязаны это прочесть!

- А что это за «башня»? Иносказательно?

- Ничего подобного, дитя мое, башня лорда Фаруха очень даже существует. Она возвышается над Небовиллем – ее невозможно не заметить. Именно туда, наверх, поднимаются все достойные люди, чтобы увидеть нашего праотца - там совещаются министры, выступают знаменитости и создаются лучшие иллюзии! Впрочем, начинай уже читать вслух!

Офелия открыла книгу и прочла наугад выбранный афоризм, о раздоре между страстью и долгом.

- Извини, дорогая, но совершенно невозможно понять, что ты там шепчешь, - перебила ее Беренильда. – Будь любезна, читай погромче и без этого своего ужасного акцента.

Именно тогда Офелии стало ясно, что за наказание ее ждет. Знакомое уже покалывание постепенно перерастало в сильную головную боль, точно так же, как это было при встрече с сестрой Торна. Удобно расположившись на подушках и с нежной улыбкой на лице, Беренильда воспользовалась своей невидимой властью мучать ее на расстоянии.

Офелия повысила голос, но в висках еще больнее застучало, и Беренильда снова ее перебила. – Так дело не пойдет! Разве можно получить хоть какое-то удовольствие от чтения, если ты все время бурчишь себе под нос?

- Вы зря стараетесь, - вмешалась тетка Розалина. – Офелия никогда не блистала в ораторском искусстве.

Крестная восседала в кресле и с лупой в руках изучала страницы какого-то старинного фолианта, позаимствованного из книжного шкафа. Она не читала, ее интересовало только качество бумаги. Иногда тетка проводила пальцем по поврежденному месту – надорванная страница, пятно от сырости, неровность, все это исчезало под ее прикосновением. Розалина смертельно скучала, и поэтому взялась чинить все книги, которые ей попадались в особняке. Однажды Офелия даже застала ее за починкой обоев в прачечной, и ее пронзила острая к ней жалость. Все-таки они очень похожи: тетка, как и Офелия, терпеть не могла праздности.

- Я считаю, вашей племяннице следует поучиться держать себя в светском обществе, - заявила Беренильда в ответ. – Давай, моя девочка, постарайся, напряги горлышко!

Офелия пыталась читать дальше, но от боли почти ничего не видела. Казалось, будто в череп одну за другой втыкают острые иголки. Беренильда полулежала на подушках и искоса за ней наблюдала, все так же нежно улыбаясь. Она прекрасно знала, что именно она причиняет Офелии такую боль, и знала, что и Офелии это известно.

Она хочет меня сломать, догадалась Офелия, крепче сжимая в руках книгу, хочет, чтобы я вслух молила о пощаде.

Ни за что. Тетка Розалина, поглощенная своим фолиантом, даже не замечала, что Офелию жестоко наказывают, в полной тишине и незаметно глазу. Но если Офелия выдаст себя, признает, как ей больно, то крестная вполне может кинуться на ее защиту и наделать глупостей, тогда накажут и ее.

- Громче! – приказала Беренильда.
У Офелии уже двоилось в глазах. Она вообще не понимала, что читает.

- Ты так коверкаешь слова, что в твоем исполнении этот шедевр духовности превращается в рассказ кухарки, - посетовала Беренильда. – И этот твой ужасный акцент – ну постарайся же от него избавиться!

Офелия захлопнула книгу. – Простите меня, мадам. Пожалуй, будет лучше, если вам зажгут свет, и вы сможете читать дальше без меня.

Беренильда еще шире улыбнулась. Как же она похожа на розу, подумалось Офелии. Под бархатными лепестками прячутся злые шипы. – Ах, дорогая моя, дело совсем не в этом. В один прекрасный день, когда ты станешь женой моего племянника и получишь официальный статус при дворе, тебе придется начать выходить в свет. Слабоумным там, наверху - не место.

- Моя племянница отнюдь не слабоумна! – возмущенно заявила тетка Розалина.

Офелию начало тошнить, она их почти совсем и не слушала. Тупая боль, которая охватила всю голову, вдруг начала стрелять из затылка в шею.

Ее спасло появление слуги, который с поклоном подал Беренильде серебряный поднос. На подносе лежал крошечный конверт.

- К нам едет моя дорогая Колумбина! – объявила Беренильда, распечатав послание. – Это первый из множества предстоящих нам светских визитов – мое недомогание не осталось незамеченным при дворе, а выкидыш порадовал бы очень многих! – Беренильда грациозно поднялась с дивана и слегка взбила золотые кудри. – Мадам Розалина, крошка Офелия, мне нужно привести себя в порядок. Все должны поверить в то, что я оправляюсь от болезни, а для этого нужен соответствующий грим. Слуга проводит вас в ваши покои, и вы будете сидеть там, пока мои гости не уйдут.

Офелия облегченно вздохнула. Беренильда отвлеклась, и пытка ее закончилась. К ней вернулось зрение, совсем перестала болеть голова. Можно подумать, ей все это показалось, да вот только тошнит еще.

Беренильда лучезарно ей улыбнулась и погладила ее по щеке с обезоруживающей нежностью. Офелия почувствовала, что по шее, прямо под корсетом, побежали мурашки. – Сделай мне одолжение, милое мое дитя. Посвяти досуг, которого у тебя предостаточно, работе над дикцией.

- Надо же, она еще и приказания раздает! – воскликнула тетка Розалина, как только Беренильда вышла из будуара. – Эта женщина вовсе не так мила, как на первый взгляд кажется. Может, это беременность от духа семьи так на нее действует?

Офелия решила не высказывать своего мнения на этот счет. Крестная закрыла фолиант, отложила лупу и вынула из кармана платья несколько заколок для волос.

– Но не так уж она и неправа, - продолжила Розалина, безуспешно пытаясь заколоть непослушные кудри Офелии в пучок. – Раз суждено тебе стать светской дамой, придется за своей внешностью следить.

Офелия позволила Розалине соорудить ей на голове шиньон. Тетка больно тянула ее за волосы, но постепенно этот простой ритуал ее успокоил – было в нем что-то материнское.

- Тебе не больно?
- Нет-нет, - соврала Офелия шепотом.
- Из-за этого корсета на шее тебя нелегко причесать!
- Скоро его снимут.

Офелия проглотила комок в горле, пока тетка вполголоса ругалась на ее спутанные до невозможности пряди. Да, это очень эгоистично с ее стороны, но как же не хочется даже думать о том дне, когда крестная улетит домой. Понятно, характер у нее не сахар, но она единственный близкий Офелии человек, и только благодаря ей Офелия еще не пала духом.

– Тетя?
- Мммм... – промычала тетка с зажатой в лошадиных зубах шпилькой.
- А вы... вы не слишком скучаете по дому?

Тетка Розалина изумленно на нее посмотрела и воткнула в шиньон последнюю шпильку. Потом вдруг обняла Офелию и погладила по спине. – И это ты меня спрашиваешь?

Не успела Офелия выдохнуть, как тетка выпустила ее из объятий, снова приняла суровый вид и строго приказала:
– Только не вздумай повесить нос, слышишь? Соберись! Покажи этим аристократам, из какого теста ты сделана!

Сердце Офелии забилось сильнее. Неизвестно почему рот ее сам собой расплылся в улыбке.
– Непременно, тетушка!

Дождь лил весь день, и весь следующий день, и всю неделю. К Беренильде шли и шли посетители, и Офелия с теткой Розалиной почти все время сидели в своих комнатах. Еду им приносили, но никто и не подумал выдать книги или хоть какое-нибудь занятие. Дни тянулись невыносимо медленно, вереница придворных с визитами казалась нескончаемой.

Вечерами, за совместными трапезами, Офелии приходилось терпеть язвительные замечания Беренильды. Первую половину ужина она была мила и любезна, а все отравленные стрелы приберегались на десерт. – Господи, как эта девочка неуклюжа! – восклицала Беренильда, когда Офелии случалось капнуть пудингом на скатерть. – Скука смертная – с тобой рядом сидеть, - вздыхала она всякий раз, когда за столом воцарялось молчание. – Когда ты, наконец, сожжешь эту чудовищную вещь? – шипела, указывая пальчиком на шарф Офелии. Беренильда заставляла Офелию повторять каждое предложение, высмеивала ее акцент, ругала манеры и осыпала издевками и колкостями, причем с большим мастерством. И если ей казалось, что Офелия недостаточно старается, вдобавок насылала страшные головные боли до самого конца ужина.

Офелия даже стала находить свое рода утешение в том, что это повторялось каждый вечер. Такое поведение не было прихотью беременной женщины – таким оно и было, истинное лицо Беренильды.

Неожиданно все визиты в особняк прекратились. Офелия, которой наконец-то разрешили прогулки, поняла, почему, когда ей на глаза попалась свежая газета. «Вчера министр финансов господин Торн объявил, что казначейство закрывается на неопределенное время. Жалобщики,учтите этот факт! Секретарь господина Торна подтвердил, что министр финансов покидает казначейство на непредсказуемый срок, чтобы самому ухаживать за своей тетушкой, главнейшей среди фавориток, чье здоровье, по слухам, продолжает ухудшаться. Неужели господин Торн не так бездушен, как нам кажется? Или этот бесчувственный счетовод просто намерен проследить, чтобы завещание Беренильды было составлено в его пользу? Что же, пускай наши читатели делают свои собственные выводы.»

Офелия нахмурилась. Да, народной любовью ее жених не пользуется...Понятно, визиты прекратились, как только все узнали, что он собирается бывать у тетки.

Когда с Офелии сняли, наконец, шейный корсет, она принялась машинально растирать себе шею. Что ж, если это значит, что ей разрешат выходить из комнаты, а не сидеть там взаперти днями напролет, то оно и к лучшему. Офелия очень плохо спала, пока приходилось сидеть в четырех стенах безвылазно.

Как только Беренильда узнала о том, что скоро приезжает племянник, она безжалостно накинулась на слуг. Срочно потребовалось проветрить весь дом, поменять все без исключения постельное белье, выбить все до единого ковры, вымести золу изо всех каминов и стереть пыль со всей мебели. Выяснилось, что хозяйка дома так щепетильна и придирчива к каждой незначительной мелочи, что довела до слез не одну горничную. Офелия никак не могла взять в толк – такая суматоха из-за приезда племянника, а ведь когда приезжали другие, не менее высокопоставленные гости, никто даже и в ус не дул. И потом, разве он в первый раз сюда приезжает?

На следующий день рано утром в особняк заявился Торн. Он тащил в охапке столько папок и бумаг, что было непонятно, как он, такой высокий и тощий, умудряется держать равновесие и не падать.

- У тебя дождь идет, - сообщил Торн вместо приветствия.
- Ну зачем же ты принес с собой все свои дела? – ласково упрекнула его Беренильда, спускаясь с лестницы и старательно держа ладонь на животе. – Я думала, ты приехал заботиться обо мне!
- Заботиться – да. Бездельничать – нет, – безразличным тоном ответил Торн, даже не глядя на нее. Глядел он наверх, на лестницу, где Офелия замешкалась, завязывая шнурок ботинка. Когда она заметила, что нагруженный бумагами Торн бесстрастно смотрит на нее, то вежливо ему кивнула. Что же, остается надеяться, что он не воспользуется методами Беренильды, подумала при этом Офелия.

Завтракали они в то утро все вместе. Присутствие Торна за столом тетку Розалину не порадовало, поэтому она предпочла хранить гордое молчание. Офелия, однако, была на седьмом небе. Впервые за целую вечность Беренильда, казалось, забыла об ее существовании. Все внимание доставалось племяннику: она игриво ему подмигивала, подшучивала над его худобой, интересовалась работой, благодарила, что приехал и спас от скуки. Казалось, она не замечала, что и отвечал, и ел Торн очень неохотно, и так, будто еле удерживался от того, чтобы не ответить какой-нибудь грубостью.

Беренильда оживленно щебетала, щеки ее разрумянились от удовольствия, и Офелию даже развеселило такое зрелище. Очевидно, у этой женщины какая-то сильная интуитивная потребность – быть матерью, все равно кому.

Обстановка за столом резко испортилась, когда Торн внезапно спросил: - Ты больна?

Потому что спросил он об этом вовсе не свою тетку, а невесту. Трудно было сказать, кто из троих женщин – Беренильда, тетка Розалина или сама Офелия – удивился больше.

- Нет, вовсе нет, - наконец, выдавила из себя Офелия, уставившись в тарелку с яичницей. Она и сама знала, что похудела, но неужели у нее такой изможденный вид, что даже Торн это заметил?

- Что ты, какое «больна», мы тут с этой девочкой так носимся! – вздохнула Беренильда. – Напротив, это я сутками извожу себя, пытаясь дать ей хоть какое-то образование! Твоя невеста не просто неразговорчива, она еще и ужасно упряма.

Торн с подозрением взглянул на окна столовой. Дождь лил и лил, стена из воды закрывала весь пейзаж. – Почему идет дождь?

Офелия сроду не слышала такого странного вопроса.
- Нипочему, - заверила его Беренильда. – Нервничаю немножко.

Ах вот оно что! Офелия увидела дождь, который безжалостно колотил по подоконнику, совершенно другими глазами. Так значит, местная погода соответствует настроению хозяйки дома?

Торн отложил салфетку и встал из-за стола. – В таком случае, тетя, дайте своим нервам отдых. Остальное я беру на себя.

Офелии с теткой немедленно приказали явиться в библиотеку. Они не особо обрадовались: в библиотеке царила ледяная стужа, пожалуй, только в туалетах было холодней. Торн уже аккуратно разложил свои деловые бумаги по столу в глубине комнаты. Потом пошире раскрыл одно из окон, молча сел за стол, тщательно запихнув под него бесконечные ноги, и принялся изучать порядок платежей по долгам.

- А нам что делать? – вопросила тетка Розалина.
- Возьмите любую книжку, - отмахнулся Торн. – Мне кажется, здесь их предостаточно.
- А нельзя ли нам хотя бы ненадолго выйти на свежий воздух? Мы уже целую вечность сидим дома.
- Возьмите книжку, - повторил Торн со своим жестким акцентом.

Тетка в ярости схватила первый попавшийся словарь, унесла его в самый дальний от Торна угол и принялась сердито изучать качество бумаги, страница за страницей.

Не менее разочарованная Офелия облокотилась о подоконник и вдохнула лишенный всякого аромата воздух из сада. Дождевые капли, попадая на ее очки, немедленно исчезали, как будто иллюзия на этом выдыхалась. Очень странное ощущение – когда в лицо плещут водой, но оно при этом не намокает. Офелия высунула руку наружу, почти достала до розовых кустов. Конечно, это ненастоящий сад с ненастоящими деревьями и ненастоящим небом, но Офелии все равно страстно захотелось выпрыгнуть из окна. Как долго ее еще будут наказывать?

Краем глаза она следила за Торном. Стол был ему слишком мал, он весь скрючился за ним, сгорбился, острый нос зарыт в бумагах и, кажется, Торн полностью поглощен чтением. Есть тут Офелия или нет, ему все равно. Трудно же ей будет найти свое место в этой семье – учитывая, что Беренильда на ней слегка помешана, а Торн, напротив, совершенно не замечает.

Офелия взяла наугад какую-то книгу, села в кресло и застряла на первой строчке. В этой библиотеке были одни лишь учебники, и в этой книжке она не понимала решительно ничего. Глядя в пространство, девушка впала в глубокую задумчивость и принялась поглаживать шарф, который удобно свернулся калачиком у нее на коленях. Чего, в конце концов, хотят от меня все эти люди? Из кожи вон лезут, чтобы дать ей понять - она, дескать, ни в чем не оправдывает их ожиданий, так зачем, спрашивается, Офелия им вообще была нужна?

- Интересуешься алгеброй?

Офелия изумленно повернулась к Торну, так, что опять стрельнуло в шею. От резких движений врач посоветовал воздержаться, но Торн-таки застал ее врасплох. Он сидел, положив острые локти на стол, и пристально вглядывался в нее стальными глазами, вот интересно, как долго он на нее так смотрит. – Алгеброй? – недоуменно переспросила она.

Торн подбородком указал на книгу в ее руках. – Ах, это? Я по ошибке взяла.

Она подобрала ноги под стул, перевернула страницу и притворилась, что поглощена чтением. Беренильда достаточно помучала ее своим «Моральным кодексом Башни», не хватало еще Торна с математикой. Против его талантов финансиста у Офелии никаких шансов.

- Что происходит между тобой и моей теткой?

На этот раз Офелия очень серьезно отнеслась к вопросу. Значит, ей не показалось? Он действительно пытается завязать разговор? Она неуверенно взглянула на тетку Розалину - крестная как раз задремала над раскрытым на коленях словарем.

Офелия сняла с коленей шарф, вернула учебник алгебры обратно на полку и подошла к Торну поближе. Так Офелия хотя бы могла смотреть ему в лицо, он сидел, она стояла, и все равно, к ее немалой досаде, из них двоих она была меньше ростом. Торн – воплощение суровости и аскетизма: чрезмерно заостренные черты лица, тщательно зачесанные светлые волосы, глаза-стальные лезвия и сердито поджатый рот, который не знает улыбки. Не сказать, чтоб девушке немедленно захотелось пасть ему на грудь и поделиться сокровенным.

- Ничего не происходит, просто ваша тетя еще сердится на меня за тот побег, - объяснила Офелия.

Торн презрительно фыркнул. – Мягко сказано. Такой ливень говорит о многом. Когда я в последний раз такое здесь видел, конфликт разрешился дуэлью тетки с какой-то куртизанкой, со смертельным исходом. Мне бы не хотелось видеть на месте той куртизанки тебя.

У Офелии аж очки побелели. Дуэль со смертельным исходом? Такие обычаи за пределами ее понимания. – Я вовсе не собираюсь биться с вашей тетей. Может, она просто скучает по светскому обществу?
- По Фаруху, что более вероятно.

Офелия даже не знала, что ее больше потрясло – то, что Беренильда беременна от духа собственной семьи или неприкрытое презрение в голосе Торна. Ясно одно - этот их Фарух пробуждает в потомках самые противоречивые чувства. Девушка задумчиво, как дряхлого кота, поглаживала свой шарф. А как же этот человек перед ней? Что она, в конце концов, должна о нем думать?

- Почему вас люди ненавидят?

В пронзительных глазах Торна промелькнуло удивление. Такого прямого вопроса он, судя по всему, не ожидал. Торн долго молчал, сдвинув брови так сильно, что чудом не лопнула кожа, и, наконец, разжал зубы.

- Потому что я только цифры уважаю.

Офелия не совсем поняла, что он имеет в виду, но решила не уточнять – пока. И так уже случилось чудо – Торн и в самом деле ответил на ее вопрос. Ей даже показалось, возможно, ошибочно, что в тоне его нет былой враждебности. Дружелюбней он не стал, конечно, суров по-прежнему, но атмосфера между ними уже не такая натянутая. Может, благодаря их последнему разговору? И, может, он действительно прислушался к тому, что она тогда сказала?

- Тебе лучше помириться с моей теткой, - Торн вернулся к теме, сузив глаза. – Она единственная, кому здесь можно доверять, не восстанавливай ее против себя.

Офелия ненадолго задумалась, Торн немедленно воспользовался моментом и снова зарылся в бумаги. – Расскажите мне о вашем семейном даровании, - попросила Офелия, набравшись смелости.

Торн оторвался от докладов, поднял брови. – Ты имеешь в виду семью моего отца, как я понял? – буркнул он.

Поскольку тема эта не обсуждалась, Офелия успела забыть, что Торн - незаконнорожденный отпрыск сразу двух семей. Неужели она умудрилась задать непростительно бестактный вопрос? - Ну...да...если у вас оно тоже имеется, конечно.

- У меня оно не очень развито, но есть, да. Показать не могу, больно будет. К чему такой вопрос?

Офелия смешалась. В голосе его она уловила напряженные нотки. – Я оказалась не готова к той боли, что причинила мне ваша сестра.

Все-таки лучше не упоминать о головных болях от Беренильды, подумала Офелия, но ответ Торна прозвучал неожиданно.

- Тетка выпускает когти против тебя? – Торн подпер подбородок сплетенными пальцами и выжидающе уставился на Офелию. Возможно, ей это только кажется, но шрам поперек брови придает его глазам какую-то особую пронзительность.

Офелия смутилась и не смогла сразу ответить на такой коварный вопрос. Скажи она «да» - на кого он рассердится в итоге? На тетку, которая обижает невесту? Или на невесту, которая ябедничает на тетку? А может, он вообще не рассердится, и спрашивает из чистого любопытства? – Расскажите мне про эти ваши когти, - уклончиво ответила она наконец.

По ногам потянуло сквозняком. Офелия чихнула, да так сильно, что опять заболела шея. Как следует высморкавшись в носовой платок, она решила вежливо добавить, - Пожалуйста!

Опершись на кулаки, Торн медленно извлек свое бесконечное туловище из-за стола. Закатал рукава до локтей. Тонкие его руки были испещрены шрамами, такими же, что и на лице. Офелия поспешно отвела взгляд, чтобы не показаться невежливой, но про себя сильно удивилась. Как это возможно, чтобы министр финансов, человек на таком важном посту, перенес столько мучений?

- Как видишь, - мрачно сказал Торн, - на мне нет родовой метки нашего клана. Я – исключение, которым подтверждается общее правило: все люди благородного происхождения имеют родовые метки. Когда тебе встречается кто-то незнакомый, первым делом смотри – где у него татуировка. Неважно, какая она на вид, важно – где она находится.

Офелия особой эмоциональностью не отличалась, но тут она так удивилась, что ей стоило немалых трудов это скрыть. Торн сам начал разговор, да еще и на вопросы отвечает! Что-то тут не так. И видно, каких неимоверных усилий это Торну стоит, ведь он едва удерживается от того, чтобы снова не зарыться в бумаги. Если беседа не доставляет ему никакого удовольствия, зачем он ее вообще затеял?

Торн, тем не менее, монотонно продолжал. – У Драконов родовая метка располагается на руках и предплечьях. Избегай с ними встречаться и тем более разговаривать, никогда не реагируй на провокации с их стороны, какие бы ужасные вещи они тебе ни говорили. Доверяй только моей тетке.

Легко ему говорить...Офелия взглянула на окно, которое Торн успел закрыть. По стеклу снова барабанил фальшивый дождь, но к нему не хватало звука и потеков воды по стеклу. – Мучить на расстоянии – это тоже своего рода иллюзия, да? – прошептала Офелия.

- Это куда более жестокий способ создавать иллюзии, но, в общем, да, принцип тот же. – Торн вынул часы и сверился с циферблатом. - Когти – это своего рода невидимое продолжение нашей нервной системы, они не совсем реальны.

Офелия всегда терпеть не могла разговаривать с людьми, которые избегают смотреть тебе в лицо. Ей хотелось заглянуть в глаза Торна, но даже с задранной головой не удавалось увидеть ничего выше воротника мундира. Шея еще толком не работает, а он так раздражающе высок.

– Жестокость вашей сестры показалась мне вполне реальной, - заметила она.

- Это потому, что ее нервная система напрямую атаковала твою. Если убедить мозг, что тело испытывает физические страдания, оно начнет их испытывать, в этом вся и суть.

Торн заявил это с таким видом, будто стыдно ей не знать таких прописных истин. Грубости в голосе поубавилось, но все его высокомерие по-прежнему при нем.

– И когда на человека нападает Дракон, до какой степени тело будет повиноваться обманутому мозгу?

- Боли, переломы, кровотечения, увечья, - равнодушным тоном перечислил Торн. – Зависит от таланта того, кто на тебя напал.

Теперь Офелия и вовсе не решалась глядеть на его шрамы. Значит, это родные люди так его изувечили? Как он может говорить о «таланте»? Шов перчатки снова оказался во рту. Обычно она себе не позволяла такое при людях, но Офелии сейчас было необходимо успокоиться. Ей вдруг воочию увиделись рисунки Августа. Эти охотники – жестокие, высокомерные, способные убивать Чудищ на расстоянии, не пользуясь оружием – станут ее новой семьей. Как же она среди них выживет?

– Теперь я наконец понимаю, что именно вы хотели мне сказать тогда, в дирижабле, – призналась Офелия.

- Испугалась? Не похоже на тебя.

От изумления Офелия даже вскинула на Торна голову, но шея бурно запротестовала и пришлось снова ее опустить. Однако даже этот короткий взгляд дал ей пищу для размышлений. Его стальные глаза смотрели на нее сверху вниз и на расстоянии, но высокомерия в них уже не было. Скорее, досужее любопытство, будто жених внезапно обнаружил – надо же, а невеста-то поинтересней, чем он ожидал. Офелия даже слегка обиделась.

– Откуда вам знать, что на меня похоже, а что – нет? Вы даже не попытались познакомиться со мной по-настоящему.

На это Торн ничего не ответил. Казалось, молчание между ними будет длиться вечность. Офелии даже неловко стало – да и вообще, как же это нелепо, с какой стати она вынуждена стоять перед этим истуканом, и какой же он все-таки высокий, никак не получается увидеть, что написано у него на лице.

Вдруг раздался оглушительный грохот, это Офелию и спасло. Увесистый словарь сполз с колен тетки Розалины и приземлился прямо на паркет. Крестная очнулась ото сна, осмотрелась, и тут же заметила Торна и Офелию. – Что же это тут такое делается? – возопила тетка. – Сударь, немедленно будьте любезны отойти от моей племянницы! Вы стоите слишком близко! Это потом вы можете делать, что хотите, когда вас свяжут священные узы брака.

_______________________________________________________________________________________________________________
https://instagram.com/p/Bvv3jkijh4b

https://instagram.com/p/Bvv3YKKDrOM

https://instagram.com/p/BvpBjqzjmv9
Tags: Кому тут культурный уровень повысить?, и снова радость, опять муза приперлась, прекрасное, развлечения для, сквозь зеркало кристель дабо, язык до Хохкеппеля доведет
Subscribe

Posts from This Journal “сквозь зеркало кристель дабо” Tag

  • Вся Офелия по ссылке

    Не знаю, будет ли ссылка работать, но вклею ниже. Кому непременно захочется поощрить, можно либо словами, либо чаевыми на…

  • Триумфы Офелии

    Случилось невероятное. Пандемия, теракты, локдауны, общая неустроенность и раздрай в практически всех соцсетях, чуть не забыла - выборы в Америке, а…

  • Офелия злится и обижается

    Картинка, скорее, к предыдущей главе. Игральные кости Кружа по коридорам и лестницам, Офелия и Гейль сумели добраться до верхнего этажа…

  • Сквозь зеркала, миры и прочее пустяковое

    https://instagram.com/p/CBQ3JFmqexk Вопреки обыкновению, картинка сверху. Очередная глава про малютку Офелию ("сквозь зубы" да, все еще!) - под…

  • И немного легкой литературы в небрежном переводе

    Осталось три главы и эпилог, и первый том будет закончен (мной). Все предыдущее по соответствующим тэгам и если кто-то знает, где можно положить весь…

  • Офелия проникла и в новый 2020 год

    В феврале или марте, кажется, будет год, с тех пор как я начала переводить эту книжку исключительно в терапевтических и успокоительных целях.…

  • О кино и не только

    Впервые за много-много дней осталась дома одна. Случайно так получилось. Темно, льет дождь, дети в кино, муж на работе (отпуск у него, угу), а я…

  • Опять про Офелию

    Мужайтесь, первый том подходит к концу. Всего семь глав и осталось. И еще три тома, хаха. Второй у меня есть, прочитан. Третий на английском выйдет…

  • Кристель Дабо или Офелия форева

    Наверное, мои три с половиной читателя уже давно не решаются спросить, А дальше сразу две главы, извиняюсь, сначала одну пропустила, забыла…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments