hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

Categories:
  • Mood:

Приключения нашей Офелии

Как жаль, что моя неделя школьных каникул сегодня заканчивается. Даже и краткая болезнь не помешала мне насладиться свободой - в лавку я могу ехать, а могу и не ехать, из дома трудиться, а вот Нюркиной школы и прочих увеселений (математика, пианино, балет) избежать никак нельзя. Ну ничего, утешаю я себя, еще немного - и пасхальные каникулы подоспеют. Да и каждый день, в сущности, прекрасен вне зависимости от.




Небовилль

Офелия чуть шею не свернула, разглядывая монументальный город, вознесшийся до самых звезд.

По верхушке огромной крепостной стены вилась дорога, она непонятно как оказывалась прямо на середине сторожевой башни и вела дальше к ее вершине, по спирали уходя далеко наверх. Небовилль был не столько красив, сколько самым причудливым образом устроен. Повсюду торчали разного рода башни и башенки, увенчанные то куполами, то шпилями, то вообще загогулинами, и из каждой вился каминный дым. Лестницы внутри арок уводили прямиком в никуда, и особого доверия не вызывали. Ночное небо было усеяно окнами – некоторые с витражами, иные со ставнями – причем самых разных, вовсе не гармонирующих друг с другом цветов.

- Я уж думала, конец мне пришел, - раздался голос позади Офелии.

- Осторожно, дамочка. В таких-то башмаках и упасть недолго, чисто каток ведь.

Тетка Розалина, близкая к обмороку, неуклюже передвигала ноги по льду при поддержке лесничего. В свете фонаря ее лицо выглядело еще желтее обычного.

Офелия осторожно высунула свой собственный ботинок из саней и попыталась встать. Ноги ее тут же разъехались, и она плашмя свалилась на спину. Торн был обут в башмаки с шипами, которые прекрасно держали его на гладкой поверхности, и занимался тем, что распрягал своих собак и запрягал их в сани лесничего.

- Ну как, вашество, все готово? – поинтересовался тот, принимая упряжь из рук Торна и обматывая ремни вокруг запястий.

- Да.

Щелкнул бич, сани беззвучно взвились, поймав воздушный поток, и, мигнув фонарем, исчезли в ночи странной кометой. Все еще сидя на льду, Офелия проводила их взглядом – вот теперь все, назад дороги нет. У нее никак не укладывалось в голове, как такое возможно – чтобы сани, запряженные собаками, могли по воздуху летать.

Торн что-то такое делал с пустыми санями – вся его огромная фигура согнулась над ними и, очевидно, Офелия должна была ему как-то помочь. Кое-как удерживая равновесие, девушка добралась до того места, где он стоял. Торн молча указал на колышек, который он только что вбил в снег. – Поставь сюда ногу. Когда я скажу, упрись в него изо всех сил.

Она кивнула, но сомневалась, что у нее получится – ноги замерзли так, что никакого колышка она даже и не чувствовала. Как только Торн подал сигнал, она что было сил навалилась на сани. Громоздкая конструкция, которая так споро неслась с собачьей упряжкой, казалось, успела накрепко примерзнуть ко льду. Офелия с облегчением увидела, что полозья поддаются напору. – Еще! – скомандовал Торн лишенным выражения голосом, подбивая колья дальше.

- Может мне хоть кто-нибудь объяснить, чем мы тут занимаемся, а? – Тетка Розалина с трудом сдерживала ярость. – Почему нас никто не встречает, как того требует обычай? Почему с нами так бесцеремонно обращаются? И почему мне все больше кажется, что ваша семья вовсе и не знает о нашем прибытии?

Одетая в тяжелую коричневую шубу, она размахивала руками, пытаясь удержать равновесие. То, как на нее взглянул Торн, пригвоздило ее к месту. Глаза его взрезали синюю ночь как два стальных лезвия. – Потому! - прошипел он сквозь зубы. – Простые меры предосторожности, мадам, так трудно понять?

Его мрачное лицо снова обратилось к Офелии, и он махнул ей – жми! С помощью этого нехитрого маневра они, наконец, дотолкали сани до массивного амбара с огромными воротами, на которых болтались и скрипели на ветру защитные цепи. Торн залез под полы дорожного одеяния и извлек откуда-то из нательной сумки связку ключей. Замки открылись, ворота освободились от цепей. В темноте Офелия увидела ряды саней, таких же, как и те, на которых они прибыли. В амбаре имелись специальные рельсы, и Торн припарковал сани сам, без помощи Офелии. Он извлек из саней свой саквояж, и махнул им с теткой идти за ним в дальний конец амбара.

- Вы провели нас с черного хода, - отметила вслух тетка Розалина.

Торн остановился и сурово взглянул на обеих женщин поочередно. – Начиная с этого момента, - угрожающе сказал он, - вы обе просто идете за мной – без вопросов, не отставать, не мешкать, и, главное – молча.

Тетка Розалина обиженно поджала губы. Офелия тоже промолчала – толку что-то говорить, ведь Торн и не спрашивал их согласия. Они вошли в этот город-крепость как воры, тайком, но, очевидно, у Торна имелись на то причины. Что это за причины, хорошие или дурные – другой вопрос.

Торн толкнул внутрь тяжелую деревянную дверь. Они вошли в темное помещение, где резко пахло псиной, тени по сторонам прохода зашевелились. Клетки. В каждой из них, за решеткой, были псы. Раскинув огромные лапы, они мотали гигантскими мордами, повизгивали и рычали. Собаки были так огромны, что их обиталище больше походило на конюшню, чем псарню. Торн тихонько засвистел сквозь зубы, успокаивая животных. Шагнул в стальной грузовой лифт, подождал, когда женщины тоже в него влезут, дернул предохранитель и нажал на рычаг. Гремя металлом, лифт помчался вверх, с этажа на этаж. По мере того, как они поднимались, внутри лифта теплело, и вскоре от них повалили клубы пара.

Офелия согрелась, но от резкого перепада температур у нее неприятно загорелись щеки и запотели стекла очков. Крестная взвизгнула – лифт дернуло, и он со скрежетом остановился. Торн открыл дверцу и выпрыгнул наружу. – Направо. Быстрее.

Этот этаж был странным образом похож на темный и опасный переулок – разбитая булыжная мостовая, грязные тротуары, на стенах домов – старые драные афиши, густой туман. Пахло сдобой и какими-то специями, от чего у Офелии забурчало в пустом животе.

Крепко сжимая свой саквояж, Торн быстро вел их каким-то потайными, ему одному известными путями: заброшенные кварталы, невидимые тропы и полуразрушенные лестницы. Два раза он бесцеремонно толкал их в тени дверных проемов – то мимо проезжала карета, то вдруг доносился чей-то смех. Потом он просто схватил Офелию за руку и потащил за собой – быстрее! На каждый его шаг ей приходилось делать два.

В свете уличных фонарей она потихоньку разглядывала Торна – крепко сжатый рот, невероятно светлые глаза, и, где-то высоко – решительно нахмуренный лоб. Офелия снова задумалась –правда ли, что ей уготовано законное положение при дворе, уж больно странно он себя ведет. Он выпустил ее руку из своих длинных нервных пальцев только тогда, когда они добрались до заднего двора какого-то ужасно заброшенного на вид дома. Кот, промышляющий у мусорных баков, при виде всей их компании пустился наутек. В последний раз тревожно оглядев все вокруг, Торн затолкал женщин в какую-то дверь, и тут же запер ее на двойной замок.

Тетка Розалина в изумлении ахнула, да и Офелия не поверила своим глазам: сияя в лучах закатного солнца, перед ними лежал великолепный парк в роскошном осеннем уборе. Никакой тебе ночи. Никакого снега. Небовилль тоже исчез. Каким-то непостижимым, волшебным образом они очутились совсем в другом месте. Офелия развернулась на каблуках – дверь, в которую они только что вошли, нелепо торчала прямо посреди лужайки.

Поскольку Торн, казалось, облегченно вздохнул, они решили, что его предупреждениями здесь можно пренебречь. – Это совершенно невероятно! – ошеломленно протянула тетка Розалина, на ее длинном лошадином лице был написан полный восторг. – Где мы?

По-прежнему не выпуская из рук своего саквояжа, Торн пустился быстрым шагом вдоль по аллее, между рядами вязов и тополей. – В поместье моей тетушки. Будьте любезны повременить с вопросами и вообще – поторопитесь! – резко добавил он, не дав тетке продолжить беседу, которую она, очевидно, собиралась возобновить.

Они поспешили за Торном вдоль ухоженной садовой дорожки, по бокам которой бежали двухъярусные ручьи. Тетка расстегнула шубу, наслаждаясь теплым ветерком. – Невероятно! – повторила она с улыбкой, обнажившей лошадиные зубы. – Непостижимо, невозможно, совершенно невероятно...

Более сдержанная в выражении своих чувств Офелия молча высморкалась. Из ее волос и одежды по-прежнему лилась вода от растаявшего снега, Офелия то и дело оставляла за собой лужицы.

Она присмотрелась к траве на лужайке, взглянула на сверкающие ручьи, на листву, дрожащую под ветерком, перевела взгляд на небо, нежно-розовое в вечерних сумерках. Что-то здесь не так, подумалось ей – солнце стоит немного не там, где обычно, трава уж слишком зеленая, с осенних деревьев на землю не опало ни листика. Не слышно ни пения птиц, ни стрекота насекомых.

Тут Офелии вспомнился дневник прабабки Аделаиды. «Госпожа посол милостиво приняла нас в своем поместье, где царят вечные летние сумерки. Здесь столько разных чудес! Местные жители очень милы, очень учтивы, а их дарования превосходят самое буйное воображение.»

- Не снимайте шубы, тетушка, - тихонько посоветовала Офелия крестной. – Мне кажется, это ненастоящий парк.

- Ненастоящий? – тетка непонимающе на нее уставилась.

Торн полуобернулся. Офелия только на секунду увидела его покрытое шрамами небритое лицо, но в его беглом взгляде на нее ясно читалось мимолетное удивление.

За кружевом веток показался великолепный особняк. Вскоре они смогли увидеть его во всей красе – так ярко он выделялся на фоне алой кулисы из закатного солнца, где аллея из ухоженного леса вела дальше, в живописные симметрично разбитые сады. Дом был красиво увит плющом и увенчан шиферной крышей с башенками и флюгерами.

На полукруглых каменных ступенях перед входом стояла пожилая дама. По ее виду – руки сложены на черном переднике, на плечах шаль – можно было подумать, что она уже целую вечность их дожидается. Старушка жадно всматривалась в их лица, пока они поднимались к ней по ступеням, и все ее морщинистое лицо постепенно расплывалось в лучезарной улыбке.

- Торн, мой дорогой малыш, какая радость, наконец-то ты приехал!

Офелия на секунду забыла, что устала, простужена и ничего не понимает в происходящем – настолько развеселило ее такое нелепое обращение. Как можно Торна вообще назвать «малышом»? Но она тут же нахмурилась снова – так грубо Торн отмахнулся от старушки. – Ах, Торн, Торн, что же ты, и не поцелуешь свою бабушку? – заныла старуха.

- Отстань, - прошипел он в ответ и быстро прошел прямо в дом, оставив всех трех дам стоять на пороге.

- Какой бессердечный молодой человек! – воскликнула потрясенная тетка Розалина, очевидно, напрочь забыв о правильной политике установления дружественных отношений. Но бабуля уже нашла себе другую жертву. Старуха довольно крепко ущипнула Офелию за обе щеки, чуть не сбив при этом очки с ее носа, будто хотела убедиться, насколько хорошо она откормлена.

– Ну наконец-то, свежая кровь, она спасет род Драконов, - произнесла бабуля с мечтательной улыбкой.

- Что вы сказали? – заикаясь, пробормотала ошеломленная Офелия. Из этой странной приветственной речи девушка не поняла ни слова.

- Личико у тебя хорошее, - приветливо заявила в ответ старуха. – Невинное такое.

Офелия подумала, что вид у нее, должно быть, просто довольно растерянный. Морщинистые руки старухи были покрыты странными татуировками. Такие же татуировки, как на руках охотников с рисунков Августа. – Простите пожалуйста, мадам, я на вас водой капаю, - извинилась Офелия, откидывая мокрые волосы назад.

- О, великие предки, да ты вся дрожишь, дитя мое! Входите же, входите, дорогие дамы. Ужин почти готов.
Tags: Кому тут культурный уровень повысить?, и снова радость, опять муза приперлась, развлечения для, сквозь зеркало кристель дабо, язык до Хохкеппеля доведет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment