hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

Categories:
  • Mood:

Графоман и его будни

Следующая глава оказалась длиннее предыдущих. Поэтому под катом целая куча бук(о)в. Перестала противиться, пускай. Это же есть главный признак графомании - словесному потоку нет логического объяснения, пишется, потому что хочется. Тем более, когда графоман - даже и не автор, а незваный переводчик. Переводится, потому что хочется.

Дневник

«Суббота, 19 июня. Мы с Рудольфом благополучно прибыли. Полюс совсем не такой, каким я его себе представляла. Кажется, никогда в жизни я не чувствовала себя так странно. Госпожа посол милостиво приняла нас в своем поместье, где царят вечные летние сумерки. Здесь столько разных чудес! Местные жители очень милы, очень учтивы, а их дарования превосходят самое буйное воображение.»

- Извините пожалуйста, дражайшая кузина, а можно вас отвлечь?

Офелия подскочила вместе с очками. Погрузившись в чтение путевого дневника дальней прабабки Аделаиды, она совершенно не заметила визитера, плюгавого молодого человека – в руке котелок, улыбка от уха до уха. Мнит себя взрослым, а у самого молоко на губах не обсохло, больше пятнадцати и не дашь. Посетитель театральным жестом указал на стайку таких же развеселых товарищей, которые гоготали неподалеку, тыкая пальцами в сторону старинной печатной машинки. «Мы с кузенами просим вашего ученого позволения почитать кое-что из редкостных экспонатов вашего ценнейшего музейного собрания.»

Офелия непроизвольно нахмурилась. Конечно, она не могла знать в лицо каждого родственника, когда-либо переступавшего порог Доисторического Музея, но этих типов она уж точно никогда и нигде не встречала. На какой, интересно, ветви семейного древа повырастали такие субчики? Гильдия шляпников? Лига портных? Союз кондитеров? Неважно, только уж больно они несерьезные какие-то. – Одну минуточку, - пообещала Офелия, возвращая чашку кофе на место.

Подозрения оправдались. Когда Офелия подошла к Котелку сотоварищи поближе, стало ясно, что пришли они сюда отнюдь не за знаниями. – О, а вот и главный музейный экспонат! – громко прошептал один из юнцов, выразительно косясь на Офелию. Если это была ирония, подумала девушка, то отнюдь не самая тонкая. Сегодня она определенно не красавица – из кое-как заплетенной косы выбились и налипли на щеки русые пряди, шарф болтается по земле, сама в задрипанном платье, разнопарых ботинках, ну и грацией сильно обделена, это как всегда. Вообще-то Офелия не мыла голову уже неделю, да и одевалась как придется, ей плевать, что с чем сочетается.

Все потому, что сегодня вечером предстоит впервые встретиться, наконец, с женихом. Он специально прилетает с Полюса познакомиться с семьей. Погостит пару недель, а потом увезет Офелию с собой на Север. Но вдруг повезет, вдруг она ему так не понравится, что помолвка расстроится еще на этом берегу?

- Руками не трогать! – предупредила Офелия толстого юнца, который уже нацелился облапать баллистический гальванометр. – Что-что? Я не расслышал, сестра! – осклабился толстяк. – Говорите погромче!

- Гальванометр руками не трогать! – повысила голос Офелия. – Для чтения вы получите специальные образцы.

Толстяк пожал плечами. – Да я только посмотреть хотел, как эта штука работает. Читать предметы я не умею.

Офелия бы очень удивилась, если б умел. Читать предметы – дар, не особо распространенный среди населения Анимы. Он может впервые проявиться только в период отрочества, и то – надо самому заметить эти слабые сигналы в кончиках пальцев и сразу обратиться к наставнику, а уж он знает, что делать. Иначе через пару месяцев дар просто уйдет. Офелию обучал сам крестный – по его линии все занимались сохранением памяти о прошлом семьи. Погружаться в историю каждого предмета при малейшем касании? Редкий житель Анимы добровольно брался развивать в себе такой дар, тем более, если он никак не помогал в профессии.

Офелия взглянула на юношу с котелком – он был занят тем, что хватал приятелей за обшлага, заливаясь смехом. Этот читать умел, но, похоже, дар его скоро оставит. Вот он и развлекается, пока может.

- Не в этом дело, братец, - спокойно сказала Офелия толстяку. – К экспонатам музейной коллекции нельзя прикасаться без защитных перчаток.

Последний семейный указ о сохранении наследия поколений запрещал входить в музеи без защитных перчаток, если нет особого на то разрешения. Когда прикасаешься к предмету, то невольно передаешь ему свое настроение и тем самым искажаешь его историю, добавляешь новый слой. Редчайшие экспонаты уже и так перебывали в руках массы людей, и каждый оставил на их поверхности свои собственные чувства и мысли.

Офелия подошла к шкафчику, где хранились ключи. Ящик она выдвинула слишком резко, его содержимое рассыпалось по полу, радостно звеня на все лады. Девушка наклонилась за ключами и услышала сдавленное хихиканье за спиной. Котелок с фальшивым возмущением пропел, обращаясь к приятелям:

- И нечего смеяться над глубокоуважаемой сестрицей! Она же для нашего блага старается, материал для чтения таким как мне неучам выдает! – На лице его заиграла плотоядная улыбочка. – Дайте мне чего посерьезнее, - приказал Котелок. – Нет ли, к примеру, оружия какого-нибудь? Таких штук для войны, знаете?

Офелия задвинула ящик обратно, нашла нужный ключ. Войны старого мира постоянно занимали воображение молодежи, ведь ничего серьезнее семейной склоки никто из нового поколения не видал. А эти молокососы и вовсе явились просто повеселиться. Над ней пускай себе хохочут, это Офелии все равно, но такого явного непочтения к музею – особенно сегодня! – она никак не потерпит. Изо всех сил сохраняя профессиональное спокойствие, девушка невозмутимо произнесла: «Будьте любезны следовать за мной».

- Доверьте же мне ваши экспонаты! – пронзительно вскричал Котелок и фиглярски поклонился.

Офелия привела их в круглый высокий зал, где были собраны летательные аппараты старого мира – самый популярный среди посетителей раздел музея. Орнитоптеры, летательные аппараты-амфибии, механические птицы, паровые вертолеты, квадропланы и гидропланы висели на канатах, будто огромные стрекозы. При виде таких древностей юнцы и вовсе зашлись от хохота. Котелок вынул изо рта жвачку и прилепил ее к фузеляжу старинного планера.

Офелия даже не изменилась в лице, но про себя решила – все, с нее хватит. Мальчик хочет повеселить публику? Прекрасно, скоро у всех будет хороший повод посмеяться.

Она повела их дальше, вверх по лестнице, к стеклянным витринам. Вставила ключ в замок, открыла стеклянную дверцу и, с помощью носового платка, вытащила крошечный свинцовый шарик, который и протянула Котелку со словами: «Вот, прекрасный экспонат для первого ознакомления с войнами старого мира». Он разразился веселым смехом и беспечно принял шарик прямо в ничем не защищенную ладонь: «Что это вы мне тут дали, помет железного станка?»

Но как только Котелок коснулся шарика кончиками пальцев, и процесс погружения в прошлое начался, улыбка постепенно сползла с его лица. Он побледнел и замер, будто время для него внезапно остановилось. Все еще развеселые приятели по-прежнему гоготали и тыкали в Котелка пальцами, но вскоре даже они заметили, что с парнем что-то не то.

– Что за дрянь вы ему дали?! – истерично воскликнул один из весельчаков с нотками паники в голосе.
– Этот экспонат очень высоко ценится среди историков, - невозмутимо ответила Офелия с профессионально непроницаемым лицом.

Котелку прямо на глазах становилось все хуже. – Это...не то...что я... хотел... – Он изо всех сил пытался отсоединиться от подключения к прошлому. Офелия аккуратно, через носовой платок, забрала у него шарик и осторожно вернула его на красную музейную подушечку. – Вы же хотели образец оружия? Я выдала вам пулю из патрона, который в свое время нанес одному солдату проникающее ранение в живот. Это и есть война, - заключила Офелия, водружая очки повыше. – На войне либо убивают, либо погибают.

Котелок все еще держался за живот, и вид у него был такой, будто вот-вот вырвет, так что Офелия сжалилась. Урок он получил и правда жестокий. Парень явился за геройской романтикой, думал, наверно – вот возьмет в руки оружие, храбро заглянет смерти в лицо, да не тут-то было.

– Это пройдет, - сухо сообщила ему Офелия. – Советую выйти на свежий воздух.

Вся компания потянулась к выходу, то и дело оглядываясь и злобно перешептываясь. До Офелии донеслось «вот чучело» и «у кого четыре глаза». Что ж, подумала девушка, хорошо бы и на жениха сегодня произвести такое же, гм, неизгладимое впечатление.

Вооружившись шпателем, Офелия попыталась отковырять от планера жвачку, прилепленную Котелком. – Вот и отомстила я за тебя, - сообщила она планеру, поглаживая ему бок, будто перед ней - старая коняга.

- Дорогуша! Я тебя обыскалась уже!

Офелия обернулась. Цокая каблуками белых ботиночек по гладкой плитке, к ней семенила роскошная молодая дама – юбка аккуратно поддета пальчиками, кружевной зонтик под мышкой. Это была Агата, ее старшая сестра – рыжеволосая, всегда нарядная, всегда в центре внимания, то есть полная противоположность Офелии. Младшая сестра совсем на нее не похожа – волосы у Офелии самые обыкновенные русые, за модой не следит, да и в обществе незаметна совсем. День и ночь, как говорится.

- И почему ты все еще здесь, скажи на милость?

Офелия попыталась незаметно избавиться от котелковской жвачки, но эта гадость прилипла к перчатке и не хотела отлипать.

– Если ты забыла, я работаю в музее, а музей открыт до шести часов вечера.

Агата экзальтированно схватила Офелию за обе руки. Девушка невольно скривилась – жвачка теперь еще и размазалась по перчатке, а ведь это ее любимая пара.

– Глупышка, ни в каком музее ты больше не работаешь! – воскликнула Агата. – Маменька велела тебе ничего больше не делать, только готовиться к встрече жениха. Ах, дорогая моя сестренка! – с этими словами Агата опять кинулась обниматься. – Как ты, должно быть, волнуешься!

Офелия промычала что-то невнятное. Агата, наконец, выпустила ее из крепких сестринских объятий и внимательно оглядела с головы до ног. – Ах ты божечки мои! Ты на себя в зеркало хоть смотрела? Ни в коем случае не показывайся в таком виде жениху, слышишь? Что он о нас подумает?!

- Меня это меньше всего волнует, - заявила Офелия и двинулась назад, к музейной стойке.

- А вот других волнует, особенно твою ближайшую семью, эгоистка ты этакая! Поэтому твоим видом мы сейчас и займемся.

С глубоким вздохом Офелия извлекла старую кошелку и принялась складывать в нее свои личные вещи. Если уж сестра чего решила, то так тому и быть, и спокойно поработать она все равно не даст. Ничего не поделаешь, придется музей пораньше закрыть. Пока Офелия с тяжелым сердцем паковалась, Агата притоптывала от нетерпения. Устав ждать, она взобралась на высокий табурет и принялась болтать белоснежными ботинками в пене нижних юбок.

– Между прочим, мне есть чего рассказать, тебя касается! Наконец-то мы знаем, как зовут твоего таинственного жениха!

Офелия ненадолго оторвалась от сборов. Через пару часов им с женихом предстоит увидеться, самое время узнать, как зовут! Будущие свекры, должно быть, настояли на строжайшей секретности. Мудрейшие хранили гробовое молчание на тему помолвки всю осень, не проронили о личности жениха ни слова, просто уже водевиль какой-то. Мамаша Офелии никак не могла пережить, что Мудрейшие ее в свои тайны не посвящают, целых два месяца только об этом и разговору.

- Ну и?

Агата выдержала театральную паузу.

- Господин Торн!

Офелия содрогнулась под своим шарфом. Торн? До чего противное имя. Неприятно звучит. Грубое. Даже агрессивное. Охотничье какое-то.

- И еще я знаю, что этот счастливчик не намного старше тебя, сестренка. Не какой-нибудь там старикан, неспособный скрепить узы брачного союза как следует! А самое-то интересное... –продолжала Агата на одном дыхании, – ... что ты не в глушь какую-нибудь замуж выходишь, тут Мудрейшие постарались, уважили семью. У господина Торна есть тетушка – красавица и очень влиятельная дама, которая обеспечила ему прекрасную должность при дворе. Ты будешь жить на Полюсе как принцесса!

Агата победительно воззрилась на сестру сияющими глазками. Офелия же вовсе не обрадовалась. Скорее, наоборот. Торн – придворный кавалер? Да уж лучше бы охотник! Чем больше она узнавала про жениха, тем сильнее ей хотелось бежать без оглядки.

- И откуда такие сведения?

Агата поправила шляпку, из-под которой выбивались хорошенькие золотистые кудряшки. Ее вишневый ротик расплылся в самодовольной улыбке. – Оттуда! Источник надежней некуда! Деверь мой, Жерар, узнал от своей прабабки, а та – от близкой родственницы, а у той есть сестра-близнец, и эта вот сестра – из окружения самих Мудрейших!

Сестра по-детски захлопала в ладоши и спрыгнула с табурета. – Тебе, дорогая моя, просто сказочно повезло с женихом! Чтоб человек такого высокого положения в обществе просил твоей руки – да никто из нас даже и не надеялся! Давай, пошевеливайся, времени до прибытия господина Торна всего-ничего, а тебя еще надо привести в приличный вид!

- Так иди уже, а я сейчас, - пробормотала Офелия, с трудом застегивая сумку. – Еще кое-что доделаю.

Сестра засеменила к выходу. – Хорошо, тогда я пока возьму для нас карету.

Агата исчезла, и внезапно наступившая тишина больно оглушила Офелию. Она еще немного постояла за музейным прилавком. Машинально открыла и перелистала дневник прабабки, страницы, исписанные бисерным и таким уже знакомым почерком почти сотню лет тому назад. «Вторник, 16 июля. Свое восхищение мне пришлось несколько поумерить. Госпожа посол уехала по делам, оставив нас на попечение своих многочисленных придворных. Мне кажется, о нашем существовании все просто забыли. Целыми днями только и делаем, что играем в карты и прогуливаемся по парку. Брат лучше меня приспособился к такой праздной жизни – и уже по уши влюбился в одну графиню. Придется как-то его приструнить - мы здесь отнюдь не для развлечений.»

Офелия глубоко задумалась. Все, что притащила на хвосте Агата плюс прабабкин дневник – никак оно не похоже на рисунки Августа. Полюс, оказывается, чрезвычайно светское место. Интересно, играет ли Торн в карты? Раз уж он при дворе, то должен уметь. Наверняка постоянно торчит за карточным столом, что же еще там при дворе делать.

Офелия сунула дневник прабабки в фетровый чехольчик и запихала его на самое дно кошелки. Потом вернулась к музейной стойке, открыла специальный ящик и достала Журнал инвентарного учета. Офелия много раз забывала музейный ключ в замке, теряла важные административные документы, ей даже порой случалось разбивать и ломать ценные экспонаты, но об этой своей обязанности – вести журнал учета – она не забывала никогда.

Чтицей Офелия была превосходной, одной из лучших среди своего поколения. Она могла расшифровать прошлое любой вещи, слой за слоем, век за веком – следы прикосновений безошибочно говорили ей о том, кто этот предмет трогал, кто им пользовался, любил, ломал, починял. Этот ее талант позволил несказанно обогатить описание экспонатов в музейной коллекции, заполнить неслыханными доселе подробностями. Ее предшественники в музее могли проследить судьбу предмета только по отпечаткам его последнего владельца, максимум – еще и предыдущего. Офелия же могла прочитать его прошлое целиком, вплоть до момента создания.

Этот журнал учета был своего рода историей ее собственной жизни. По обычаю, она должна лично передать его тому, кто возьмется руководить музеем после нее, хотя Офелия никогда и не думала, что это случится так скоро. Но увы, пока что никто не откликнулся на ее объявление о вакансии. Поэтому Офелия просто написала записку следующему хранителю музея и сунула ее в журнал. После чего вернула документ в ящик и закрыла его на ключ.

Офелия медленно развернулась в сторону выхода и оперлась о стойку обеими руками. Дыши глубже, приказала она сама себе, теперь уже ничего не поделаешь, назад дороги нет. Завтра она сюда не придет, не открывать ей больше музея по утрам. Начиная с завтрашнего дня, она будет полностью зависеть от человека, чье имя ей придется взять как свое.

Госпожа Торн. Можно начинать тренироваться.

Офелия взяла сумку. Огляделась в последний раз. Через стеклянные потолки зала лился яркий солнечный свет, золотые искры плясали на солидных предметах далекой старины, а на полу самым причудливым образом сплетались тени. Как же тут красиво, подумалось Офелии.

Ключи Офелия оставила в каморке сторожа. И не успела она выйти из-под хрустального музейного свода во дворик, весь усыпанный пожухшими листьями, как до нее донесся звонкий голос сестры из ближайшей кареты: «Скорей садись, поедем в Торговые ряды!»

Извозчик молодцевато щелкнул хлыстом, хотя никаких лошадей не было и в помине. Карета вздрогнула и бодро рванула вдоль реки, управляемая одной лишь силой воли ее хозяина, восседавшего на облучке.

Из окна кареты Офелия смотрела на уличную суматоху совсем другими глазами. Городок в долине, где она родилась и выросла, казалось, ускользает от нее навсегда, с каждым поворотом экипажа. Она постепенно перестала узнавать такие родные и знакомые когда-то фасады из дерева и кирпича, рыночные площади, милые сердцу ремесленные лавки. Город как бы прощался с Офелией, напоминал, что она здесь больше не живет. В золотистом свете поздней осени горожане сновали туда-сюда, каждый по своим делам. Вот юная нянька везет коляску, ей вслед одобрительно свистят работяги с ближайшей стройки, щеки ее пылают. Вот школьники несутся домой, в руках кульки с горячими каштанами. Бежит куда-то почтальон, под мышкой посылка. И все эти люди – мужчины, женщины, дети - связаны с Офелией родственными узами, хотя она и половины из них не знает.

Мимо кареты, пыхая жаром и звеня колокольчиками, промчался вагон трамвая. Как только он скрылся из виду, Офелия перевела взгляд на высокую гору, изрезанную озерами вдоль и поперек, в тени которой и лежал город в долине. Видно, что там уже выпал первый снег. Верхушка горы скрыта в густой сизой туче, даже обсерваторию Артемиды не видать. Перед лицом таких холодных, величественных явлений - скалы, тучи, неумолимый диктат семьи – Офелия вдруг остро почувствовала свою собственную ничтожность.

Агата щелкнула пальцами у нее перед носом, чем вывела Офелию из глубокой задумчивости. «Теперь вот что – сказать начистоту, весь твой гардероб никуда не годится. Мы тебе купим все новое: платья, туфли, шляпки, и, конечно, нижнее белье, много разного...»

- Мне мои платья нравятся, - решительно возразила Офелия.

- Глупости, ты одеваешься, как древняя старушка! А это еще что за портянки ты надела? – Агата скорчила гримасу ужаса, указывая на перчатки сестры. – Маменька же для тебя целую партию новых заказала, у самого Джулиано!

- На Полюсе не делают специальных перчаток для чтецов, вот я и экономлю.

Такого рода логика была Агате совершенно непонятна. Она лично считала, что на красоте и моде экономить никак нельзя. – Клянусь щипцами для завивки, ты городишь какую-то чушь! И вообще – начинай уже следить за собой! Выпрями спину, втяни живот, грудь немного вперед, припудри нос и нарумянь щеки, и, главное, главное! – смени этот цвет очков, он ужасно мрачный! А уж прическа... – Агата брезгливо приподняла наманикюренными пальчиками кое-как заплетенную косу Офелии. – Как по мне, я бы это все состригла под корень и отрастила на новый лад, но увы, столько времени у нас нет. Быстрей, выгружайся, приехали!»

Офелия уныло таскалась за сестрой, еле волоча ноги. На все юбки, корсеты и побрякушки, которые Агата ей неутомимо подсовывала, она ожесточенно мотала головой – нет, нет, и нет! Портниха, чьи ловкие пальцы управлялись с тканями без помощи нитки с иголкой или ножниц, даже разрыдалась от злости. После двух истерик и около десяти лавок, Агате удалось, наконец, вынудить сестру хотя бы сменить ее разнопарые ботинки на новые.

В парикмахерской Офелия вела себя так же непреклонно. Она и слушать ничего не хотела о пудре, форме бровей, щипцах для завивки или лентах по последней моде.

- Терпение мое подходит к концу, - возопила Агата, безуспешно пытаясь приладить тяжелые пряди сестры на затылок, чтобы обнажить шею. – Думаешь, я тебя не понимаю? Мне же было всего семнадцать, когда меня отдали за Чарльза, а маменька так и вообще в пятнадцать за папеньку вышла. И посмотри на нас теперь: счастливые жены, любящие матери, успешные во всех отношениях дамы! Крестный слишком с тобой всегда носился, вот ты и получилась у нас такая, и что хорошего?

Пока сестра ожесточенно пыталась расчесать ей запутанные волосы, Офелия смотрела на себя в зеркало. Лишенная привычной занавески из волос, да еще без очков, которые ей велели снять и положить на туалетный столик, девушка чувствовала себя ужасно уязвимой. В зеркале ей было видно, как хорошенькая рыжеволосая Агата задумчиво оперлась подбородком об ее макушку. – Офелия, дорогуша! – прошептала сестра ей в ухо. – Ведь ты могла бы быть гораздо обаятельней, если б хоть чуть-чуть постаралась!

- Обаятельней для кого? Зачем?

- Для господина Торна, конечно, дурочка! – с нарочитым отчаянием вздохнула сестра и игриво ткнула ее в бок. – Обаяние – лучшее оружие женщины, пользуйся им без зазрения совести. Много не надо: тут взмахнуть ресницами, там лукаво улыбнуться, и вот он уже у твоих ног. Взять хоть моего Чарльза, ведь я из него веревки вью!

Офелия взглянула в глаза своему отражению в зеркале. Глаза у нее карие, цвета темного шоколада. Без очков она себя не очень-то хорошо видит, но знает, что у нее невыразительный овал лица, слишком бледные щеки, виден пульс на шее, невнятный нос и тонкогубый рот, не привыкший много говорить. Офелия попробовала улыбнуться, но улыбка получилась такой неискренней, что она тут же перестала. Обаятельна ли она? Как об этом узнать? Увидеть себя глазами мужчины? Глазами Торна, который будет смотреть на нее сегодня вечером?

Сама эта мысль показась ей такой ужасающе-нелепой, что, в других обстоятельствах, она бы, пожалуй, даже горько расхохоталась.

– И как долго ты еще будешь надо мной издеваться? – осведомилась она у сестры, которая продолжала безжалостно выдирать ей волосы расческой.

- Почти готово! – Агата обернулась к хозяйке салона с просьбой принести еще шпилек.

Этого оказалось достаточно - Офелия быстро схватила очки, сумку и ринулась вперед головой прямо в зеркало трюмо, благо размеры позволяли. Голова и плечи вынырнули за несколько кварталов от салона, в зеркале ее собственной комнаты, но остальное туловище застряло – Агата крепко схватила ее за ноги и пыталась втянуть обратно. Офелия бросила сумку на пол и уперлась в покрытую обоями стену, изо всех сил пытаясь вырваться из цепких рук сестрицы.

После краткой борьбы Офелия мешком свалилась прямо на пол, опрокинув заодно стул и горшок с цветком. Слегка оглушенная, девушка обнаружила, что сидит в одном ботинке - второй из свежекупленной пары остался у Агаты. Сестра не умела путешествовать по зеркалам, поэтому у Офелии было время передохнуть немного и побыть, наконец, одной.

Офелия подхватила сумку с ковра, дохромала до солидного деревянного сундука возле двухэтажной кровати и присела. Сдвинула очки на переносицу, обвела взглядом комнатку, сплошь заставленную саквояжами и шляпными коробками. Нет, это вовсе не ее родной и привычный бардак. Комната, в которой Офелия провела все свое детство, уже готовилась с ней распрощаться.

Офелия осторожно вытащила из сумки дневник прабабки Аделаиды и снова принялась задумчиво листать страницы.

«Воскресенье, 18 июля. От госпожи посла по-прежнему никаких известий. Женщины здесь невозможно очаровательны, думается, никто из моих дорогих родственниц на Аниме не сравнится с ними в красоте и грации, и все же иногда мне от них не по себе. Похоже, они бесконечно злословят за моей спиной: обсуждают мои наряды, как я себя веду, как разговариваю. Или я чрезмерно мнительна?»

- Ты почему так рано дома?

Офелия вскинула голову. Она и не заметила, что с верхней кровати торчит пара ног, обутых в кожаные ботинки. Костлявые эти ноги принадлежали Гектору, младшему брату, с которым она делила комнату.

Девушка закрыла дневник. – От Агаты сбежала.

- Почему?

- Это между нами, девочками. Подробности знать хочешь, Почемучка?

- Вот уж нет.

Офелия улыбнулась про себя, братишку она очень любила. Ботинки скрылись, вместо них через некоторое время свесилась голова – рот перемазан вареньем, курносый нос, стрижка под горшок и безмятежный взгляд. Гектор был очень похож на Офелию, только без очков: такой же невозмутимый, что бы ни произошло. Брат жевал кусок хлеба с абрикосовым вареньем, которое неудержимо текло по пальцам.

- Мы же договаривались – в комнате не есть, - напомнила Офелия.

Гектор молча пожал плечами и махнул бутербродом в сторону дневника, который все еще лежал у нее на коленях.

– Почему ты это все время читаешь? Наизусть уже выучила.

В этом весь Гектор. Вечно он задает вопросы, и все его вопросы начинаются словом «почему».

- Наверно, чтобы сама себя успокоить, - прошептала Офелия.

За прошедшие недели она так привыкла к этой Аделаиде, даже, можно сказать, привязалась. И все равно – каждый раз, дочитав до последней страницы, Офелия чувствовала одно лишь разочарование.

«Понедельник, второе августа. Какое счастье! Госпожа посол вернулась из своих странствий. И Рудольф, наконец, подписал контракт с одним из поверенных Лорда Фаруха. Больше мне об этом писать ничего нельзя – профессиональная тайна – но: завтра мы встречаемся с духом семьи. Если братец не подкачает, то разбогатеем.»


На этом дневник обрывался. Аделаида не посчитала нужным ни дополнить, ни продолжить рассказ. Что это за контракт с духом семьи Фарухом подписали они с братом? Какие сокровища привезли они с Полюса? Скорее всего – никакие, иначе бы все про это знали...

- А ты почему руками его не читаешь? – снова спросил Гектор, с хрустом откусывая от горбушки, несмотря на то, что рот был уже набит. – Я бы руками читал, если б умел.

- Ты же знаешь – мне нельзя.

Конечно, Офелии и самой ужасно хотелось снять перчатки и узнать все прабабкины секреты, но она же профессионал, и она не позволит себе испортить важный документ собственными страхами. Крестный был бы сильно в ней разочарован, пойди она на поводу у любопытства.

Снизу раздался пронзительный голос: «Это не гостевая комната, это какой-то кошмар! Ведь прибывает важная персона, человек двора, так надо же было попышнее украсить, понаряднее! Что о нас подумает господин Торн?! Ладно, одна надежда, что хоть с ужином угодим. Розалина, сбегай-ка на кухню и спроси, как там мои каплуны – это дело можно только тебе поручить. Уж ты будь добра, дорогая, покажи всем хороший пример – не каждый день я дочь замуж выдаю!

- Мама! – безмятежно сообщил Гектор.

- Мама, - тем же тоном откликнулась Офелия.

Главное теперь – вниз не спускаться. Офелия подошла задернуть цветастую занавеску, и закатное солнце тут же позолотило ей нос, щеки и очки. В сумерках, среди анфилады облаков, которые постепенно окрашивались малиновым, уже виднелась луна - тарелка белого китайского фарфора на лиловой скатерти небес.

Офелия долго смотрела на пышное осеннее убранство долины, на уличные кареты и на младших сестренок, которые играли с обручем во дворике, усыпанном опавшими листьями. Они распевали песенки, дразнились, дергали друг дружку за косички, смеялись, плакали, снова смеялись – переход от смеха к слезам и обратно был обезоруживающе стремительным, как у всех детей. Они напомнили Офелии маленькую Агату – их сияющие улыбки, шумная болтовня и прекрасные рыжие волосы, посверкивающие в нежных сумерках.

Офелии неожиданно остро захотелось вернуться назад, в детство. Глаза ее широко открылись, рот предательски сжался, и она чуть не заплакала. Как бы здорово сейчас выскочить во двор, подоткнуть дурацкую юбку, чтоб не мешала бегать, и самозабвенно кидать камушки в огород тетки Розалины. Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как я была ребенком, подумалось Офелии...

- Почему ты уезжаешь? Я же останусь совсем один с этими малявками, скучища.

Офелия повернулась к Гектору. Он деловито облизывал пальцы, и, не слезая с койки, наблюдал в окно ту же картину, что и она. Вел он себя нарочито равнодушно, но в голосе звучали обвинительные нотки.

- Ты же знаешь, это не я придумала.

- Почему тогда ты отказала женихам из родни?

Офелия вздогнула, как от удара. Гектор прав - если бы она согласилась выйти замуж за самого первого жениха, то все было бы сейчас иначе.

- Но что теперь плакать, - пробормотала девушка себе под нос.

- Идет! – предупредил Гектор, быстро вытер рот рукавом и рухнул на кровать плашмя. Внезапный сквозняк всколыхнул Офелии юбку. В комнату ураганом влетела мать - пучок на затылке растрепался, лоб блестит. Вслед за ней ввалился кузен Бертран.

- Малышей переселим сюда, в их комнате остановится жених. Что это за сундуки, все место ими заняли, господи, вот же наказание! Теперь этот возьми и снеси в сарай, да не разбей, осторо....

Мать внезапно прервалась на полуслове, заметив силуэт Офелии на фоне заката. – Это еще что за явление! Я думала – ты с Агатой?

Цепкий взгляд матери задержался на старушечьем платье и древнем шарфе Офелии. Как это? Никакого волшебного преображения не произошло? Рука ее взлетела к пышной груди. – Что это за вид?! Позору не оберешься! И это после всего, что я для тебя сделала! За что же ты меня так наказываешь, доченька?!

Офелия растерянно заморгала. Наряжаться она никогда не умела – почему этого от нее ждут сейчас?

- Ты вообще соображаешь, сколько сейчас времени? – мать в ужасе всплеснула наманикюренными пальчиками. – Через час ехать встречать жениха! И куда, скажи на милость, подевалась твоя сестрица? Мне еще и самой переодеться, божечки, нипочем не успеть нам вовремя!

Она выудила из корсажа пудреницу, метнула на нос розовое облачко, умело переколола волосы в свежий пучок и ткнула алым ногтем в Офелию. – Самое позднее через четверть часа чтоб выглядела прилично! Тебя тоже касается, обормот! - это уже в сторону кровати. – От тебя вареньем за версту несет, Гектор!

Мать развернулась и тут же налетела на кузена Бертрана, который все это время простоял у нее за спиной и, конечно, палец о палец не ударил. – А ты чего стоишь, сундук-то нести будем или до завтра подождем?

Гроза семьи подхватила юбку и исчезла так же внезапно, как и появилась.

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
Tags: Кому тут культурный уровень повысить?, опять муза приперлась, развлечения для, сквозь зеркало кристель дабо, язык до Хохкеппеля доведет
Subscribe

  • Понедельник, 22 марта 2021 года

    Наконец-то передышка. Старшая дочь дома на больничном, внуки тоже дома с мамой, ибо снова закрылись детсады и школы, ей физически получше, хотя…

  • Минутка мировой славы

    Решилась, поделюсь ссылкой на дружественный журнал. Там мне задавали умные вопросы, а я блеяла в ответ чего-то там.…

  • Над пропастью во лжи

    Меланхолично слушала радио в машине, что еще в машине делать, когда ехать долго, а ничего, кроме радио и мотора в моем старинном автомобиле не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments