hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

  • Mood:

Еще не попустило

Вчера, приехавши вечером домой после лавки, школы, опять лавки и, на закуску, посещения окулиста с младшенькой - плюнула на обязанности хозяйки дома, приготовлением вкусной и здоровой пищи проманкировала, и, проверив у дитя уроки и уложив спать, засела переводить дальше. Под катом продолжение. Ввожу тэг про зеркала и Дабо, кстати, проверила, как книженция на французском называется - действительно, "Сквозь зеркало" (или "зеркала", единственное от множественного не отличаю, французский у меня на уровне Ипполита Матвеевича). Но понятно, почему в английском переводе это стало "The Mirror Visitor", ведь "Through the Looking Glass" у них уже есть, не надо путать читателя, он, читатель, дурак и будет думать, что это опять про Алису.



Раскол

Крестный ринулся вниз по лестнице, едва освещенной сигнальными лампами. Офелия, руки в карманах, нос плотно укутан шарфом, следовала за ним. С каждой ступенькой становилось все холодней и холодней. Все еще ослепленной солнечным светом Офелии казалось, что она с разбегу погружается в темную ледяную воду.

Ворчливый голос крестного эхом отозвался в коридоре и оторвал ее от размышлений. – Никак не могу себе представить, что ты так далеко уезжаешь! Полюс – это же край света!

Он остановился прямо на лестнице и обернулся к Офелии. Поскольку глаза девушки так и не привыкли к темноте, она тут же на него налетела. – Слушай, ты же довольно недурно умеешь передвигаться между зеркалами. Может, сможешь хоть иногда нас навещать?

- Нет, крестный, не смогу. Между зеркалами путешествуют на короткие расстояния, а преодолеть пространство между ковчегами – немыслимо, невозможно.

Архивариус опять выругался на старинном своем наречии и продолжил спуск по лестнице. Офелии стало стыдно – не такая уж она и умелица, как он считал. – Я постараюсь навещать тебя почаще, - тихонько пообещала она ему в спину. – А когда уезжаешь? – В декабре, если верить Мудрейшим.

Крестный снова буркнул сердитое и непонятное. И хорошо, что непонятное, подумалось Офелии. – А кто, скажи на милость, заместит тебя в музее? – поинтересовался он. – Никто же не сможет так блестяще, как ты, читать экспонаты!

На это Офелии ответить было нечего. То, что ее разлучали с семьей, было, конечно, ужасно, но оторвать ее от музея – все равно что перекрыть кислород, ведь только в музее она и жила по-настоящему. Офелия хорошо умела только одно – читать предметы. Отбери это ее умение – и останется какая-то неуклюжая размазня. Она не умела вести хозяйство или светские беседы, и редко умудрялась хоть какое-то дело в доме довести до конца, не причинив себе никаких увечий.

– Значит, не такая уж я и незаменимая, - пробурчала она себе под нос, обращаясь к собственному шарфу.

В подвале этажом ниже Архивариус первым делом снял перчатки и заменил их на чистые. При скудном свете ламп он выдвигал ящики и перелистывал документы, которые поколение за поколением передавались на хранение в ледяные подвалы архива. На усах его постепенно оседал иней.

- Ну вот, это только наш семейный архив, так что чудес не ожидай. Кто-то из наших предков и в самом деле побывал на Великом Севере, но это было ужас как давно, в незапамятные времена.

Офелия шмыгнула носом. В подвале было, наверно, не больше пяти градусов Цельсия. Ей подумалось - а вдруг в доме мужа будет еще холоднее, чем тут, в подвальных архивах?

– Мне бы Августа посмотреть, - попросила она.

Ясно, что не самого Августа она имела в виду, тот давно умер, еще до ее, Офелии, рождения. «Посмотреть Августа» означало посмотреть на его рисунки. Август был гордостью семьи, знаменитым путешественником, своего рода легендой. В школе географию преподавали по его путевым альбомам. При этом он не написал ни строчки, он и алфавита-то не знал, а вот зарисовки его были настоящим кладезем информации.

Поскольку крестный, закопавшись в бумагах, ничего не отвечал, Офелия решила, что он не расслышал. Она выпростала нос из шарфа и попросила еще раз, погромче: «Мне бы Августа посмотреть». – Августа? – прогремел он, не оборачиваясь. – Совершенно ни к чему. Не представляет никакой ценности. Обычные каракули.

Офелия подняла брови. Крестный никогда не отзывался о своих архивах пренебрежительно.
– Неужели? - вырвалось у нее. – Так все страшно там?

С глубоким вздохом Архивариус оторвался от выдвинутого перед ним ящика с документами. Правый глаз, перед которым торчала лупа, был в два раза больше левого. – Четвертый отсек слева, нижняя полка. Будь добра, осторожно, и чистые перчатки надень.

Офелия нашла нужное место и опустилась перед полкой на колени. Там обнаружились все путевые журналы Августа по ковчегам. Три по Эль Андалусии, семь по Сити и еще штук двадцать по Венеции. В разделе «Полюс» лежал всего один журнал. Офелия очень боялась повредить драгоценным экспонатам своей обычной криворукостью, поэтому бережно перенесла журнал на специальный столик и принялась осторожно перелистывать страницы с рисунками.

Белоснежные равнины, над ними – каменная скала, фьорд подо льдом, могучие еловые леса, занесенные снегом хижины...суровые пейзажи, это правда, но Полюс этот все же не такой страшный, как представлялось Офелии. И даже красивый, на свой лад. Где, интересно, ее жених живет? У каменистого склона вон той реки? Или в рыбацкой деревушке под ночным небом? Или в низине, где, куда ни глянь, сплошная тундра? Ковчег выглядел таким нищим, таким заброшенным, что Офелия засомневалась – а такая ли уж блестящая партия, этот ее жених?

Тут ей на глаза попался рисунок непонятного содержания. В небе висело нечто, отдаленно похожее на перевернутый вверх ногами пчелиный улей. Наверно, просто зарисовка какой-то идеи. Пролистав еще несколько страниц, Офелия обнаружила портрет охотника. Охотник горделиво позировал на фоне нагромождения из шкур. Подбоченился, рукава закатаны до локтей, мускулистые руки напоказ, в татуировках до самых локтей. Смотрит сурово, волосы светлые.

У Офелии аж очки посинели, когда до нее дошло: то, что ей сначала показалось кучей из шкур - на самом деле всего одна шкура, гигантского волка. Размером тот волк был с медведя. Она перевернула страницу. Тот же охотник стоит в центре группы мужчин. Все они позируют на фоне груды рогов. Рога точно лосиные, только вот черепа животных – каждый размером в человеческий рост. У всех охотников одинаково суровые лица, светлые волосы, татуировки, при этом ни следов оружия, будто всех этих зверей убили они голыми руками.

Офелия листала журнал, и везде были те же самые охотники – на фоне разных звериных скелетов: тюлени, мамонты, медведи, все - немыслимых размеров. Она медленно закрыла журнал и поставила его на место. «Чудовища»....Гигантских животных ей доводилось видеть на картинках, в детских книжках, но эти, на рисунках Августа, были ничуть на них не похожи. Экспонаты ее собственного музея никак не подготовили Офелию к такого рода жизни. Но больше всего девушку потрясло выражение лиц охотников, их взгляд. Жестокий, надменный, сразу понятно – чужая кровь для них привычное зрелище. Остается только надеяться, что жених Офелии на них не похож.

- Ну и как? – поинтересовался крестный, когда она вернулась. – Да уж, - ответила Офелия, - теперь ясно, почему вы не хотели мне их показывать.

Архивариус с новым пылом принялся что-то искать в документах. – Я тебе кое-что другое покажу, - пробормотал он. – Рисунки те уж очень старые, полтора века им, если не больше. И не все там на них есть.

Именно этот вопрос волновал Офелию больше всего: что именно Август предпочел не показывать? Сказать она, конечно, ничего не сказала, только плечами пожала. Посторонние часто принимали Офелию за слабохарактерную мямлю – но не крестный, который знал ее даже слишком хорошо. Это только внешне девушка казалась совершенно спокойной и невозмутимой, а глубоко внутри, за квадратными очочками и полуприкрытыми веками, бушевали бури эмоций.

Портреты охотников изрядно ее напугали. И Офелия задумалась, а только ли за этим привело ее сюда, в архивы. Вдруг по ногам прошелся холодный сквозняк, слегка приподняв ей юбку. Дуло из лестничного пролета, который вел вниз, во второй подвальный этаж. Офелия пригляделась – доступ к лестнице преграждала тяжелая цепь, на которой болталась табличка «ПОСЕТИТЕЛЯМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

По помещениям архива всегда свободно гуляли сквозняки, но тут Офелии показалось – ее явно приглашают пройти вниз. Нижний подвал совершенно точно ее зовет, и надо идти не раздумывая, прямо сейчас.

Она подергала крестного за рукав - Архивариус притулился на ступеньках, ведущих в бибилиотеку, и полностью ушел в свои бумаги. – Можно, я спущусь вниз?

- Ты прекрасно знаешь, что я не имею права разрешать кому бы то ни было спускаться вниз, - раздраженно ответил крестный и пошевелил заиндевевшими усами. – Там личная коллекция Артемиды, к ней имеют доступ только работники архива. Она нам доверяет, а доверие должно быть оправдано.

- Ну я же не буду ничего трогать голыми руками. – Офелия убедительно потрясла руками в перчатках перед его носом. – К тому же, я прошу разрешения не как крестница или посетитель, а как куратор семейного музея, вполне официально. – Да-да, как же, известный трюк,- ворчливо отозвался Архивариус. - Ладно, сам виноват. Слишком многому тебя научил.

Офелия убрала с пути цепь и начала спускаться по лестнице, однако лампы на стенах и не подумали зажигаться. – Включите мне свет, пожалуйста, - попросила она в кромешную тьму, но просьбу эту ей пришлось повторить несколько раз. Архив отнюдь не одобрял такой коварный обход правил и откровенно давал ей об этом понять. Наконец, неохотно и через одну, лампы-таки зажглись. Офелии пришлось довольствоваться тусклым, мигающим светом.

Сверху раздался и эхом отскочил от стен зычный крик Архивариуса. – Только уж пожалуйста без рук, смотреть – смотри, но ничего там не трогай, а то знаю я тебя, растяпу!

Офелия сунула руки в карманы и двинулась внутрь подвала, под стрельчатые своды. Прошла под фронтоном, где в камне был выбит девиз архивариусов: «О Артемида, мы почтительно храним твои воспоминания!» Здесь хранились Реликварии – надежно укрытые стеклянными витринами, они были везде, куда ни посмотри.

Иногда Офелия и впрямь чувствовала себя неуклюжим подростком – нечесаная шевелюра, неловкие движения, застенчивая и очкастая, но при виде свидетельств прошлого, всего, что было связано с историей, девушка полностью преображалась. Все девчонки в ее родне обожали сидеть в миленьких кафешках, прогуливаться голубиным шагом по набережной, а также кататься в зоопарк и на балы. Для Офелии же не было ничего чудеснее на свете, чем второй подвальный этаж Архива. Именно здесь, в укромном и надежном месте, тщательно хранилось общее прошлое всей семьи. Здесь жили свидетельства эпохи первого поколения обитателей ковчега, переживших страшные последствия «нулевого года». И только здесь Офелия могла вплотную подойти к явлению, получившему название «Раскол».

Расколом этим Офелия, можно сказать, профессионально бредила. Иногда ей снилось, что она бежит и бежит к горизонту, а он манит и не дается. Раз за разом во сне ей удавалось зайти все дальше, но мир никак не кончался, не обрывался, был круглый и гладкий, как яблоко, самый первый мир, остатки которого она и собирала в своем музее: швейные машинки, двигатели внутреннего сгорания, цилиндрические прессы, метрономы...Офелию ничуть не занимали юноши-ровесники, зато в компании какого-нибудь старинного барометра из прежних времен она готова была провести целую вечность.

Офелия остановилась перед старинным пергаментом под колпаком из защитного стекла. Это был запись об основании ковчега, которая связала Артемиду и ее потомков с Анимой. В Реликварии рядом – самый первый, черновой, вариант свода законов. Там уже имелись законы, согласно которым женщины и матриархи получали власть управлять всем сообществом. Еще один Реликварий – в нем рукописный кодекс, где перечислены основные обязанности Артемиды в отношении потомков: каждому гарантируется пропитание, жилье и образование, а также обучение правильному применению своего дара для общей пользы. Большими буквами прописано – Артемида обязана заботиться о семье и никогда не покидать ковчега. Интересно, неужели она сама придумала записать это самой себе, чтобы по прошествии веков не забыть свои собственные обещания?

Так Офелия и бродила, от Реликвария к Реликварию. Чем дальше ее уносило вглубь прошлого, тем спокойней становилось на душе. Она даже на минутку перестала беспокоиться о будущем. Забыла, что обручена против воли, забыла о зверских лицах охотников, забыла даже о том, что скоро уедет далеко-далеко и оставит здесь все, что так дорого и мило сердцу.

Как правило, в Реликвариях хранились рукописные документы особой ценности, например, первые карты нового мира, или свидетельство о рождении первенца Артемиды, прародителя всех сегодняшних обитателей Анимы. Но иногда в них можно было найти и просто предметы обихода: ножницы, которые стригут воздух сами по себе, грубо сработанные очки с меняющими собственный цвет стеклами, книжку с картинками, листающую самое себя. Они не принадлежали ушедшей эпохе, но Артемида пожелала сохранить их в своей коллекции как символическое напоминание. Символическое напоминание о чем? Она уже и сама забыла.

Ноги сами собой привели Офелию к любимому месту. Она почтительно приникла к стеклянной витрине, внутри которой уже начал потихоньку истлевать написанный от руки реестр. Поблекшими чернилами в нем были вписаны имена всех тех, кто присягнул духу семьи создать новое общество. Всего лишь сухой список имен, но при этом дркумент исключительной исторической ценности: ведь там перечислены все выжившие после Раскола. Свидетели гибели старого мира.

У Офелии вдруг защемило сердце, и она внезапно поняла, что на самом деле привело ее сюда, в архив крестного, глубоко в подвалы и прямо к этому старому реестру. Не за сведениями пришла она сюда, не за цифрами и фактами. Ей просто необходимо было вернуться к своим корням. Далекие ее предки стали свидетелями распада привычного мира на части. Но разве они отчаялись и умерли вместе с ним? Нет, они придумали себе новый мир, новую жизнь.

Офелия убрала непослушные волосы с лица, заправила пряди за уши. Линзы очков начали светлеть, мрачное настроение меняться к лучшему. Внутри Офелии происходил ее личный, собственный Раскол. Она не избавилась от липкого страха, но теперь ей стало совершенно ясно, что делать. Она должна принять вызов.

Шарф внезапно зашевелился и ожил на ее плечах. – Что, проснулся, засоня? – поддразнила его Офелия. Шарф неуклюже сполз с воротника пальто вниз, распрямился, развернулся в другую сторону, поплотнее обмотался вокруг шеи девушки и снова затих. Шарф был уже старенький и почти все время спал.

- Сейчас уже пойдем обратно, - сообщила ему Офелия. – Я нашла, что искала.

Но как только она собралась возвращаться, на глаза ей попалась самая пыльная, загадочная и, пожалуй, даже пугающая реликвия из коллекции Артемиды. Офелия не могла с ней не попрощаться. Она нажала на кнопку, и две половинки защитного стекла разъехались в стороны. Девушка осторожно прикоснулась ладонью в перчатке к обложке книги, даже так – Книги, и, как и в самый первый раз, почувствовала острое разочарование. От Книги не исходило ровном счетом ничего – ни чувств, ни мыслей, ни намерений. Ни даже и намека на ее происхождение. И дело даже не в перчатках, хотя они сделаны из специальной ткани и служат барьером между чтецом и предметом. Нет, Офелия, как и другие чтецы до нее, уже не однажды прикасалась к Книге голыми руками, да только никому еще не удалось хоть что-нибудь почувствовать, Книга просто-напросто отказывалась сотрудничать.

Офелия подержала ее в руках, погладила по переплету, осторожно перелистала гладкие на ощупь страницы. Внутри была только причудливая вязь, язык, давно всеми забытый. Ничего даже отдаленно подобного Офелия нигде никогда не встречала. Да и книга ли это? Из чего она сделана? Бумага странная, не восковая, и не тряпичная. Пугающее сравнение, но больше всего листы походили на человеческую кожу, высушенную в пергамент. Такому материалу долговечность только на пользу.

И опять задала себе Офелия все те же вопросы, которыми и до нее мучались целые поколения археологов и архивариусов. О чем рассказывает этот странный документ? Зачем Артемида пожелала сохранить его в своей личной коллекции? И почему в основании чаши Реликвария с Книгой выгравировано «Никогда, ни под каким предлогом не пытайтесь уничтожить эту книгу» - вот и что это значит?

Офелии суждено увезти все эти вопросы с собой на край света, туда, где нет ни архивов, ни музеев, ни обязанности помнить прошлое. Во всяком случае, прошлое, связанное с ней, Офелией.

Густой бас крестного донесся со стороны лестницы и зловещим эхом отозвался по всему подземелью второго архивного подвала – «А ну-ка возвращайся! Я тут кое-что для тебя откопал!»

Офелия в последний раз приложилась ладонью к Книге и закрыла витрину. Со своим прошлым она попрощалась - все, как положено.

Теперь только вперед, в будущее.

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,.....

Сегодня без картинок, надо скакать галопом уже.
Tags: Кому тут культурный уровень повысить?, опять муза приперлась, развлечения для, сквозь зеркало кристель дабо
Subscribe

  • Дневник, распахнутый настежь

    Немного эксгибиционизма, черт, какое сложное слово. Все не получалось у меня сюда зайти - стационарный комп был еще перед всеми…

  • Этим летом я провел как

    Со времени последней записи прошло от силы три недели, а событий опять на небольшую, но бурную жизнь. Путешествие на родину и обратно, бурный…

  • Сдула пыль с журнала

    Как и всегда после долгого перерыва в записях - не знаю, с чего начать. И начинать ли. Неожиданно наступил такой далекий когда-то август и скоро,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments