hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

Category:
  • Mood:

Архивы и архивчики

А вот что я нашла, роясь по важному делу в дебрях своего ноутбука, в частности, в той свалке файлов, что у меня непринужденно зовется "личное". Нашла я обрывки давно забытого ррромана про Федора, см одноименный тэг.

Однажды, к примеру, автору довелось сидеть на своей эмигрантской кухне в обществе совершенно постороннего, но вполне милого и вежливого аборигена, назовем его сложным иностранным именем Йоханнес, перед доверчиво распахнутым во весь экран скайпом, на другой стороне которого взволнованно и красиво улыбалась подруга автора, назовем ее простым русским именем Наташа. Автору в тот знаменательный вечер отчего-то выпало помогать этим двум одиночествам разного пола, возраста, национальности и финансового положения понять душевное состояние друг друга на очень большом расстоянии. Диалог двух влюбленных коряво переводил туда и обратно совершенно придавленный важностью своей роли автор и складывался он примерно так:

Он: - Здравствуй, дорогая На-та-ша! Как дела?
Она: – Здравствуй, Йо...Йе...нет, Йо...ханнес! Хорошо! У тебя тоже хорошо?
Он: - И у меня хорошо!

Громко и весело смеются. Пауза. Одновременно:

Он: - Ты очень красивая!
Она: - Ты мое письмо получил?

Нервный смех всех участников интимной сцены. Повтор. Она рдеет щеками и втягивает их еще глубже, он с жаром заверяет, что да, получил, и уже ответил.
Пауза. Еще пауза. Синхронные вздохи, улыбки, обыкновенный дыхательный воздух сгущается до такой сладкой нежности, что ни дышать, ни говорить нет никакой возможности. Поэтому еще минут десять все опять молчат.

Он, застенчиво: А деньги ты получила?
Она, деловито: Да, а ты сколько посылал?

Далее несущественные детали – кто, когда и куда прилетает, беглое, но страстное прощание и вуаля, Амур сделал свое дело и может быть свободен. В отличие от автора, который еще добрый час отвечает на вопросы любознательного соискателя и слушает захватывающие истории охотника за невестами из диких и опасных украинских прерий, покрытых вечными льдами сибирских равнин и остального узбекистана. Эти страшные, но невыносимо прекрасные женщины заманивают бедных измученных феминизмом европейских мужчин в свои липкие сети, которые поэтому и называются «всемирная паутина», где безнаказанно гипнотизируют прелестями и макияжем, а потом вынуждают оплачивать всяческие прихоти, причем не местной валютой – последняя любовь бедного Йоханнеса растворилась в виртуальных просторах сразу после того, как у бедняги кончились наличные деньги и недвижимость, хотя это не помешало ему, проплакавшись все понимающей первой жене, продолжить поиски.

Но автор опять зачем-то отвлекся на суровую реальность, а наш вымышленный, но все еще небритый Теодор вот уже пятнадцать минут близоруко рассматривает цветную бумажку в паспорте, силясь понять, виза ли она и если да, то какая и насколько. Потому что путешествие предстоит длинное, аж до самого Задохлинска, где проживает кандидат в невесты номер один по имени Валентина, которая по счастливой случайности совсем незнакома с Федором и его близким окружением – так вот автору причудливо захотелось. То, что Валентина в силу открытости характера и профессии знакома с доброй тысячей остальных жителей Задохлинска и области, для Теодора и повествования ни малейшей роли не играет, потому что сам виноват и надо было лучше учить язык.

При всем при этом актуальный кандидат в невесты Валентина была по профессии вовсе не то, что некоторые ехидно думают про женщин, ищущих свою лучшую половину нетрадиционным способом. Те из нас, что встретили любовь всей жизни в пятом классе средней школы, или на свадьбе троюродной сестры, или на эскалаторе метро, или по месту работы, отдыха, жительства, культурного и не очень досуга, а также в катастрофах и непредвиденных обстоятельствах разных масштабов, как правило, крайне отрицательно относятся к подталкиванию подслеповатой судьбы в нужном направлении - а зря. Боги любви и брака, устав носиться со стрелами и улаживать раздел имущества и алименты, поднатужились да и создали нам интернет, вкупе с поголовной компьютерной грамотностью. И теперь каждый сам кузнец своего счастья, комплекса неполноценности и депрессивно-маниакального синдрома с повышенной тревожностью, но это автор уже о себе, а Валентина терпеливо ждет, когда же приедет иностранный Теодор и будут оценены по достоинству ее добродетель, лицо и фигура, а также глубокая начитанность и пианистические данные.

Коренная уроженка Задохлинска Валентина относилась к подвиду глубоко несимпатичных автору людей из категории «чистый ангел». Автору очень стыдно за свою несимпатию, а также за неполиткорректное деление людей на категории, и еще за то, что его в эту категорию не возьмут за профнепригодность, в отличие от Валентины.

Валентина была воплощением добра и света в туманном мире развалившегося социализма. Ее невозможно было представить скандалящей с соседями и продавцами, а также работниками жэка и коллегами. Они никогда не отвечала матом на хамство, пинком на насилие и отказом на наглую просьбу. В полном соответствии с положительной характеристикой парткома абсолютно любой партии, была она морально устойчива, патологически трудолюбива и обязательна, безропотно несла рабочие и общественные нагрузки, не склочничала, не интриговала, пользовалась заслуженным уважением практически всех коллег и студентов – ибо по профессии была преподавательницей латыни, что означало на фоне всего предыдущего еще и феноменальную начитанность, недюжинную эрудицию, ангельское терпение и адскую усидчивость, а ко всему этому – была Валентина натуральной блондинкой с хорошим обменом веществ и незлобивым чувством юмора. Эта лучезарная женщина совершенно искренне желала всем добра, легко прощала всех когда-либо что-либо ей причинивших, и с раздражающей автора грацией несла свой крест образцово-показательной дочери при деспотичной и склонной к хроническим заболеваниям матери.

Будучи в свое время ответственной и старательной студенткой, Валентина не тратила драгоценное время на флирт и танцульки, редких и потому чрезвычайно избалованных по части дам студентов-филологов мужского полу опасливо обходила стороной, благо нормальные среди них вообще не попадались, после защиты диплома сразу перешла к преподаванию на старших курсах, что, как знает каждый педагог гуманитарного вуза, ни сил, ни времени на личную жизнь не оставляет по определению.

Вот так Валентина и цвела - долго, печально, сияя нимбом и улыбкой «мечта стоматолога», и ни один мужчина детородного и брачноспособного возраста не решался подойти, взять за давно протянутую руку и развязно заговорить о поэзии Катулла и особенностях позднеримского спряжения глаголов по дороге в загс или, на худой конец, церковь. Поэтому, уже начав осыпаться лепестками и попутно теряя надежду встретить родственную душу среди соотечественников, Валентина и решила искать свою долю женского счастья за пределами Задохлинска, среди мужского населения которого почему-то давно и настойчиво преобладал тип мужчины марки «федор» - совершенно неспособный ни к латыни, ни даже к филармонии.

Теодор, как и высокоскоростной интернет, образовался в ее жизни не сразу.
Несколько первых заграничных блинов слиплись в грязный ком и приятного впечатления о себе не оставили. Один писал письма в стиле Джеймса Джойса, роман «Улисс» - весь-то роман автор не осилил, в отличие от добросовестной Валентины, котоая владела в совершенстве не только латынью, но и рядом более современных европейских языков, что значительно облегчало ее жизнь при заполнении анкет сайтов знакомств. Другой что-то туманно вещал о поисках себя, а потом попросил пригласить в гости за свой счет – Валентина со вздохом отказала. С третьим сложилось интересное, но бесперспективное, к тому же на шестом году знакомства и регулярных встреч на территории безвизовых государств у кандидата нечаянно обнаружился кудрявый семилетний наследник, причем невыносимые радости материнства испытала отнюдь не Валентина. Теодор был ее последней и хрупкой до полной прозрачности надеждой. «Если опять не то, - твердо пообещала Валентина сама себе, глядя в зеркало с привычным смирением, - то и не кисмет.» Или там фатум, неизвестно, что может найтись в голове чрезмерно образованной женщины с неограниченным доступом к мировой литературе.

В этом месте автору пришло в голову написать план, продумать синопсис и вообще как-то придать тексту удобоваримую и узнаваемую литературную форму, пусть и в ущерб давно уже ставшим невнятным содержанию.

В самом деле. Количество героев медленно, но неизбежно растет, образ автора бронзовеет и обостряется, антураж и признаки эпохи лезут в каждый кадр, а смысла во всем этом как не было, так и до сих пор нету. Что хочет сказать автор немногочисленному читателю? Каков месседж этого простого как блин с икрой произведения и как переводить его на популярный язык суахили, если персонажи так срослись со средой обитания, что осталась одна только непереводимая игра слов?

Автор плачет, но пишет, точнее, сосредоточенно печатает, изображая тяжкую работу творческого ума. На самом деле, считает автор, написать ррроман очень просто. Какого-нибудь персонажа надо непременно убить, или на худой конец жестоко искалечить, а остальных подвергнуть долгим и непереносимым испытаниям или паре-тройке ударов судьбы кувалдой по сюжету с неисправимыми последствиями. Потом, конечно, хэппи энд и все танцуют, или, наоборот, все погибли, выхода нет, а жизнь - юдоль скорби. По настроению автора и состоянию его гормонального фона. Дыры между событиями можно заполнить философскими рассуждениями или, наоборот, погонями с мордобоем. И побольше сочных диалогов с разнообразной лексикой, лучше обсценной, это модно.

Вкратце обозрев своих героев, автор решил, что для объемного красочного полотна и анализа эпохи путем растворения в ней себя, числа героев явно недостаточно. Федор с Теодором – персонажи простые, но положительные, Ангелина с Валентиной - прообразы идеальной женщины, собирательное и напластованное, суть миф и оптическая иллюзия. А где же, пардон, сюжет и интрига? Где злобный злодей и магнетически-притягательный демонический герой или даже героиня, стержень повествования и залог коммерческого успеха будущего бестселлера? В каком месте ррромана читатель решит, что во что бы то ни стало узнает, чем все это кончилось, даже если ему угрожает голодная смерть и недосып, а также развод и удушение кружевной подушкой?

Теодор с Федором наотрез отказались быть злодеями, Ангелина не вникала, Валентина не могла. Придется теперь усложнять и напридумывать.

Иллюстрация, корявая и кое-как, вполне под стать тексту. Вы тут инджойте, а я пошла дальше шурупами заниматься. С вами был обеденный перерыв.

reddress
Tags: Ррроман о Федоре, развлечения для
Subscribe

  • Открыла ненадолго небольшой киоск

    Или лучше ларек открыть? Перебежала сюда из фейсбука, все с тем же текстом про "сами мы не местныя". Здрасти, это я, ваш художник, купец и по…

  • Если у вас нету тети...

    ...или еще какого гостя из России, который в связи с короной и закрытием границ подзастрял на вашей жилплощади или разбил палатку на…

  • Пятиминутка странной поэзии

    Хаха, нашла в записной книжке за 2012 год следующую, гм, полупоэтическую запись. Совершенно не помню, по какому поводу оно вылезло. Возьмите…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • Открыла ненадолго небольшой киоск

    Или лучше ларек открыть? Перебежала сюда из фейсбука, все с тем же текстом про "сами мы не местныя". Здрасти, это я, ваш художник, купец и по…

  • Если у вас нету тети...

    ...или еще какого гостя из России, который в связи с короной и закрытием границ подзастрял на вашей жилплощади или разбил палатку на…

  • Пятиминутка странной поэзии

    Хаха, нашла в записной книжке за 2012 год следующую, гм, полупоэтическую запись. Совершенно не помню, по какому поводу оно вылезло. Возьмите…