hohkeppel (hohkeppel) wrote,
hohkeppel
hohkeppel

Categories:
  • Mood:

О счастливом дне - и немножко граблей по старой памяти

Вчерашний праздник я не праздновала как полагается - с куличами и яйцами. Дело в том, что у местных католиков все это воскресе состоялось довольно давно, насаждать свои обычаи среди этого монастыря мне не хочется, но думаю, не обиделся на меня никто там, в облацех. Потому что день был чудесно тихий, мирный, светлый и радостный - как Пасхе и полагается, и неважно, кто когда и как ее празднует. Утром поехала в ближайший город на вокзал и в булочную, домой привезла свежих булочек на всю ораву и старшую дочь. Потом в гости к младшей прибыла ее и моя любимая подружка (а у меня далеко не все ее подружки - любимые), и еще я до кучи пригласила свояченицу-полячку, с мужем и младенцем Франтишком - а что, где семь, там и десять, сад неухоженный, зато вместительный. И так не спеша, без суеты, душевно все мы посидели за бутылочкой белого, а может, их было две, кто считал? Кормящая мать величественно восседала на моих голливудских качелях, которые в обиходе "качель", от выражения - "туды ее в". Мелкие дети под шумок пообрывали мне все роскошные нарциссы и единственный, случайно к нам забредший в честь первомая кумачовый мак. Потом сперли влажные салфетки и отправились мыть мою машину, был мне сегодня утром такой сюрпрайз, да. Причем по следам видно, что и на крышу слазили, постарались. Средние дети по мере сил помогали метать на стол и разводить непослушный огонь в гриле. Мы со старшей в лучших идиллических традициях кромсали на кухне салатик и трещали обо всем на свете, пока не приехали гости с умиротворенным младенцем (где таких дают вообще?) и стало совсем хорошо....Никто ни с кем не ссорился, солнце грело, но не припекало, слух услаждали безымянные птички божии - ну скажите, когда такое блаженство, разве ж это не Пасха? Хоть и без кулича с яйцами.


А под катом вдруг неожиданно кусок из "Граблей", свеженький, и еще будет, потому что пришел месяц май и третья годовщина одного важного для меня события. Про само событие я еще не дошла, но дойду непременно, собственно, ради этого и стала продолжение писать. Зудит и свербит, видите ли, а кому неинтересно - тот под кат и не ходи! Все предыдущие серии - по тэгу "былое и грабли". Хотя вообще-то я их собрала в кучу, снабдила кое-каими иллюстрациями и получилось у меня больше ста страниц, и еще будет. Не считая отступления про ресторан побочной темой. Что с этом добром делать, не знаю, но и делать-то ничего не хочется. Пускай лежит, в назидание моим же потомкам, мотивирует изучать русский язык.





Официально признаю, что матерью в то мрачное время я была никакой, одно название – функции и обязанности выполняла механически: возила, кормила, укладывала спать. Спала все еще вместе с Проектом А в одной кровати, ибо естественное вскармливание никак не кончалось – сильно мешало чувство неизбывной вины за постоянные отлучки из дому, а также природная якобы инженерная жилка Проекта А, унаследованная от папы. Инженерная жилка, чтоб вы знали, состоит в том, что все встреченные в живой и неживой природе объекты инженерно-одаренный индивидуум стремится потрогать руками, засунуть в рот, понюхать или съесть. Так объяснял мне все эти качества ребенка его столь же инженерно-одаренный папа. И не спрашивайте, при чем здесь инженеры – а вот притом, говорилось мне с лукавым подмигиванием. Эту теорию активно поддерживала свекровь и мои собственные наблюдения за мужем и остальными его детьми. Все они познают мир исключительно тактильно и на вкус, а я как дура все разглядываю и прислушиваюсь...даром что миопия высокой степени.

Мой инженерно-одаренный проект А, на чье младенчество и досадовский возраст как раз и пришелся Сабвей, так скучал по вечно отсутствующей матери, что общался со мной исключительно, гм, инженерно: на вкус и ощупь. При виде меня ребенок немедленно испускал истошный крик «маматитю» и кидался удовлетворять все потребности сразу – в тактильно-вкусовом общении в первую и главную очередь. При этом, если Проект Ф во времена грудного вскармливания не болел вообще ничем, не говоря уж об аллергии, Проект А не вылазил из насморков, желудочных расстройств и, увы, нейродермита – по-нашему, диатеза - абсолютно на всю еду. Мази, кремы, козье молоко, купания в череде и прочие ритуальные действия не имели ровно никакого эффекта, педиатры неопределенно мычали и совали очередную листовку про то, какая неизведанная и многогранная болезнь нейродермит и как трудно ее лечить, а тем более - вылечить. Все, что ел ребенок, казалось, вызывало мгновенную кожную реакцию, оно чесалось, мокло и хорошему настроению не способствовало. Поэтому и отлучение от груди откладывалось и откладывалось, как мне тогда казалось, в бесконечность, хотя на самом деле кормила я вовсе не до школы, а всего только три года и два месяца. Проект Ф, если кто помнит, кормился мной на целый год меньше, и отлучила я его гораздо проще и легче, за каких-то две недели.

Так вот, вернусь к фактическому материалу. Открыли мы ресторан в апреле 2009, а уже в июле Проект Л закончил гимназию, сдал худо-бедно выпускные экзамены, попутно разбив мою машину в расстройстве чувств после очередного из них, и самостоятельно нашел себе место на юрфаке сравнительно далеко от дому – в старинном городе Марбурге, любимом университете папы Проекта Ф. Проект Ф в это время перешел в третий класс начальной школы, а Проекту А в конце того же лета стукнуло целых два года.

Что касается ухода за малым ребенков в условиях рабочих авралов – достаточно долго обходилась я старым проверенным способом приглашения родителей на трехмесячные вахты, в основном – папу, ибо мама уже успела устроиться обратно на работу, не выдержав счастливой жизни на пенсии. Свекровь первые два года особого интереса к внучке не проявляла, и общалась с ней спорадически, по настроению, сугубо в рамках благотворительности («а ты в это время можешь поработать в саду», агащаз).

К концу лета 2009 ресторан наш перестало аварийно штормить, худо-бедно, но приобрел он некую неустойчивую самостоятельность, что означало – мне больше не нужно было находиться там сутками и следить за всем и вся. Даже образовался некий костяк относительно надежных работников, на которых можно было положиться – в известных пределах, конечно. Я успела слетать в Дубровник на конференцию и перевести пухлый талмуд, а выручку за все это вгрохать (совершенно напрасно) в бездонную ресторанную бочку. Никто же не предупредил, что почти вся моя клиентура летом отчалит на каникулы, и выручка устремится к нулю и ниже. Кроме того, чудесная компания Кока Кола, уже не раз мной помянутая в других контекстах, вдруг случайно обнаружила, что забыла снимать с моего счета ей причитающееся за поставки - кто-то где-то у них ошибся, и три месяца подряд напитки чудесной компании поставлялись мне совершенно бесплатно, а я, разиня, вовремя не заметила, радуясь прибылЯм. Когда же факт вскрылся, компания взяла свое сразу и много - можно себе представить, как это сказалось на ресторанных финансах. Плохо сказалось - но не настолько, чтоб тут же пойти с молотка, увы. Надежды юношей еще питали.

Далее, к концу лета 2009 года я обнаружила, что родители уехали, а Проект Л практически самостоятельно переселил себя в Марбург - снял квартиру, нашел подработку в, естественно, местном Сабвее, куда ее взяли с руками и ногами, и вообще ушел в автономное плавание в режиме «сама справлюсь». Перевозили ее друзья, мебель и прочие предметы первой необходимости она унаследовала от меня - когда я переезжала к Степану на все готовое, мой собственный скарб был свален на степановой фирме, и в конце концов пригодился. Мне бы, конечно, гордиться дочерней самостоятельностью, но как-то не было ни сил, ни уверенности в том, что все эти перемены – к лучшему.

Будущее ресторана на ту пору еще казалось не таким мрачным, зато на отношения с мужем он повлиял очень внятно и быстро вверг их в затяжной суровый кризис. Общаться мы стали только на производственно-финансовые темы, то и дело скатываясь в банальные скандалы и пронзительный визг. Мужу, как матерому бизнесмену, конечно, со стороны все время казалось, что он бы сделал лучше, иначе, что к работникам я излишне мягка, бумаги содержу не в таком, как бы ему хотелось, порядке, да и вообще претензий ко мне было море, обоснованных и не очень. Никто не гладил меня по головке, не интересовался моими всякими там физическими и душевными состояниями, то, что я все еще кормила детку, вызывало только раздражение – недостаточно последовательна и строга, орет – ну и пусть орет, привыкнет. А мне было ее безумно жалко, ну и себя тоже жалко, что уж – легко сказать, дай проораться, когда тебе в 4 утра вставать на смену и хотелось бы хоть немножко поспать. Привычка спать вообще трудно искоренима.

В те времена детские садики не брали детей младше трех лет, да и с трех лет стали брать только через год. Ясель в нашей местности отродясь не бывало – зачем, все порядочные немецкие матеря сидят дома и исполняют природой предназначенные обязанности, «киндер-кирхе» и что там по списку, кухня, да. Поэтому остро встал вопрос об организации всего и вся - ресторан, оставшиеся дети - сына ежедневно нужно было на машине забирать с продленки (мне), переводы и домашнее хозяйство, которое почему-то никто мне не отменил - да, все флайледи идут лесом, чеканя шаг - еще регулярные приезды мужниных детей, иногда вместе со вшами, и прочее разное...я вот сейчас вспоминаю то время и думаю: как это мне удавалось вообще?! Никого даже не убила, хотя очень порой хотелось, и больше всего - себя.

Tags: Былое и грабли, воспитание - опыт отдельно взятой матери, и снова радость
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments